Моя по праву

Господи, стыдно-то как!

Резко повернувшись, инстинктивно утыкаюсь лицом в грудь Ростислава.

– Влада, что? – продирает он глаза и негодующе таращится на брата и невестку, застывших в дверном проеме.

Сзади суетится кажется Гриша. Что-то бубнит. Чем-то угрожает.

– Доброе утро, – Ростислав обводит хмурым взглядом родню и добавляет с сарказмом. – Маркус, а тебя не учили, что вторгаться в чужую спальню – это возмутительный моветон?

– Я тебя урою, Слава, – стискивает худые кулаки Марк Васильевич. Взъерошенные седые волосы делают его похожим на престарелого ежа.

– Дверь закрой. С обратной стороны. Мы сейчас спустимся и поговорим.

А когда за Черкасовыми захлопываются обе створки, тихо ругается.

– Дебил, бл…

И тут же спохватывается.

– Ты ничего не слышала, зайчона!

– Это единственное, что тебя волнует? – шиплю как гюрза. – Ты же собирался спать на полу… Я тебя приютила из жалости…

– Не обманывайся, дорогая, – хмыкает негодяй и, притянув меня к себе, целует требовательно. Затем проводит ладонью по щеке и замечает хрипло.

– Какая же ты красивая, Владка. И вся моя…

«Не надейся!» – хочется закричать мне. Опровергнуть все дурацкие заявления Градова. Но пальцы скользят по крепкой мужской руке. От прикосновения к гладкой загорелой коже по телу бегут мурашки. А еще запах…

Я с ума схожу от этого мужчины. Зарываюсь лицом на широкой груди. И как последняя идиотка смакую каждое мгновение сладострастной пытки. Надо отлипнуть. Но не могу.

Еще! Еще минуточку.

– Погоди, – осторожно освобождается из моих объятий Слава.

– Мне тоже надо, – бормочу, испытывая дикую неловкость."

"– Тогда, беги, – шлепает меня по попе Ростислав. – Я подожду.

Подскочив с постели, заглядываю к Сашульке. Малыш спит, обняв вислоухого зайца. А рядом в кроватке сидят еще тигренок и мишка.

Я их точно туда не укладывала!

– Слава, – удивленно поворачиваюсь к Градову.

– В ванную. Быстро. Зайчона, – глухо рычит он.

Опрометью выбегаю из спальни. И только встав под душ вспоминаю, что не взяла с собой халат.

А когда возвращаюсь в спальню, попадаю под жадный взгляд Ростислава.

– Зайчона, ты меня в гроб вгонишь, – вздыхает он устало.

Ладонь Градова медленно скользит по моей шее, стирая оставшиеся капли. Потом ползет по плечу к груди. И останавливается в миллиметре от края белой пушистой махры.