Моя по праву

 – А хочешь, обратимся к Пластовскому? Он мне не откажет…

– К самому Никите Пластовскому? – охает Влада. – Правда?

– А в чем проблема, малыш? – ликую внутренне. Моя девочка уже заглотила наживку осталось только подсечь.

– Ты с ним знаком? – интересуется требовательно.

– Конечно, – киваю утвердительно. – Это же мой любимый певец. Думаю, вы подружитесь…

Одной рукой листаю в телефоне контакты, а сам изредка кошусь на Владу. Моя девочка все еще не может поверить в свалившееся на нее счастье. А я рад угодить.

– Ты думаешь, он согласится?

– А куда ему деваться? – усмехаюсь довольно и мысленно подсчитываю во сколько мне обойдется Владкино творчество.

Если моя девочка хочет славы…

Звучит двусмысленно! Но Славы в квадрате ей не избежать. Может поставить условие?

Нет! Никаких условий. Пусть просто будет рядом. Жить вместе. Радоваться нехитрым вещам. Утреннему сексу, рассвету, первому слову ребенка. Разве много для счастья надо? Лишь только немного замедлить бег. Оглянуться по сторонам…

– Выходи за меня! – прошу в порыве чувств.

– Не торопись, пожалуйста, – мотает головой Влада. – Мне очень сложно принять тебя…

– Но ты же простила? – допытываюсь настойчиво. В висках набатом бьют молотки.

«Нахрапом взять не получится. Придется напрячься», – усмехается внутренний голос с маменькиными интонациями.

– Простила и зла не держу, – честно признается Влада."

"– Вот и хорошо, – перехватываю инициативу, словно боюсь неминуемого отказа. Пока слова не произнесены, все не так страшно.

Но стоит лишь подвести черту, как мир несется в тартарары. И надежды бьются о возведенные скалы обид и недоверия, и мечты растворяются в туманной дымке обмана.

– Тогда летим в Москву. Покажем твою песню Никите. Даю зуб, через месяц она будет на первых местах во всех чартах, – решительно поднимаюсь с места. Передаю ребенка Владе. – Два часа на сборы.

– А зуб какой? Винирный? – ехидно поддевает она, принимая сына.

45. Моя семья? Правда?

Влада

– Сашульке спать пора, – деловито смотрю на часы. Выбегаю из комнаты, стараясь хоть на минуту оказаться наедине. Подальше от рук Ростислава. Любое прикосновение сводит с ума. А о поцелуях и говорить нечего!

Плавлюсь от них, как дурочка. А нужно сдержаться. Дать отпор.

Открыв воду, сажусь на краешек огромной ванны-джакузи. Кидаю игрушки в белоснежную чашу.