Исступление

С бывшим мужем у нас никогда не было ничего подобного. Минет и кунилингус были чем-то из разряда извращений. Я никогда не знала подобных ласк и спросить у кого-нибудь, разумеется, никогда бы не решилась. Пару раз тайком смотрела эротические фильмы. Тогда мне показалось, что куни — это нежно, ласково, чутко. Но то, что сейчас творил со мной Марат, мало походило на нежность. Он пожирал меня. Неистово, алчно. Словно зверь вылизывает свою самку.

— Пожалуйста… Ооохх, — вздрогнув, выгнулась в его руках и вскрикнула, когда судорога оргазма пронеслась по телу, поглощая каждую клеточку.

Внутри разлилась нега, невесомая, согревающая. Закрыв глаза, я расслабилась, но, как оказалось, рано.

— Ведьма. Ты ведьма, Белоснежка, — Хаджиев навалился сверху, упёрся в моё влажное лоно упругим членом, чуть толкнулся.

— Марат! — испуганно подскочила, но освободиться не смогла.

Он обездвижил меня, заключив в плен своих рук, буквально впечатал моё тело в своё, но боли не причинил.

— Не бойся. Я осторожно, — прошептал на ушко и вошёл только головкой.

 — Вот так. Аккуратно.

Меня затрясло от нахлынувшего возбуждения и до безумия остро захотелось секса. Именно секса. Бешеного, дикого, отчаянного. Секса с Варваром. Но Марат сдерживался. Медленно растягивал эту муку, двигаясь, как и обещал аккуратно. Только больше распалял меня и сводил с ума. Второй оргазм не был таким парализующим и лишающим разума. Обычный оргазм. Без фейерверков и головокружения. И я поняла, что, то, что испытывал сам Марат — страшная пытка.

Он кончил, как и я, но без привычного рычания и хриплого стона. Просто разрядился, что ударило по моему самолюбию и заставило почувствовать вину, будто и правда совершила какое-то преступление. Всё просто. Мне нравилось доставлять своему мужчине удовольствие.

— Извини меня, — проговорила, уже обнимая его и прижимаясь к горячей груди, покрытой мягкой порослью волос.

— За что?

— За то, что не могу сделать тебе приятно, как раньше.

— Что за глупости, Снежана? Кто сказал, что мне с тобой неприятно?

— Ты понимаешь, о чём я.

— Прекращай, сказал. Твоя задача сейчас беречь нашего ребёнка. Остальное не имеет значения.

— Ладно, — вздохнула. — Тогда можно мне выходить гулять? Хоть иногда? Не могу больше взаперти сидеть. Да и Виталик всё время просится побегать…

Хаджиев даже не дал мне договорить. Опрокинул на спину, грозно зыркнул.

— Нет. Ты будешь сидеть дома. Ты не будешь подходить к окнам и открывать шторы.