Исступление

Ты уже распечатал её упругую задницу? Нет? Думаю, нет. Я буду первым, — шакал потешался над ним, а Али только и мог, что бессильно сжимать кулаки. — Так что не дёргайся, красавчик, и твоя тёлка вернётся к тебе с целой задницей. А рыпнешься, я её сам выебу, потом ещё ребятам своим дам. Они на тебя обижены, Али. Ты сегодня многих положил. Твоя девка живой из-под них не выберется.

— Чего ты хочешь, трусливый шакал?! — ударил раненым плечом в стену, чтобы боль притупила бешенство, расползающееся по венам, словно яд.

— Ничего запредельного, Али. Ты будешь должен предать своего хозяина. Ты верный пёс, я знаю. Тем слаще будет моя победа. И ты предашь. Потому что бабу свою любишь. Это я тоже знаю.

Закрыв глаза, сел на пол, стукнулся затылком о стену.

— И помни, дружок Али, одно неверное движение, вроде попытки найти меня, и твоей тёлке пиздец.

Крик Таи до сих пор звучал в голове жутким эхом. Лучше бы он оглох.

ГЛАВА 16

Она сидела у окна. Марат заметил Снежану ещё на въезде во двор и в какое-то мгновение даже улыбнулся.

Ждёт его Белоснежка. Скучает. Как тут не закайфовать? Но тот факт, что она всё видит… Не хватало ещё, чтобы испугалась, случись что. Или, что ещё хуже, снайпер. Марат сам тогда подохнет.

Вылез из машины, повернулся к ней. Снежана улыбнулась, помахала рукой.

Кивнул Ахмеду и пошёл за угол, на ходу закатывая рукава.

— Что-то случилось, шеф? — тот поспешил за ним и сходу получил в челюсть, отчего буквально впечатался в стену.

— За что, шеф?! — схватился за щеку, ошарашено выпучил глаза.

— Какого хрена она у окна сидит? А если снайпера пришлют по мою душу? Вы что, блядь, совсем дебилы?!

Ахмед сплюнул выбитый зуб, виновато опустил голову.

— Я просил её отойти от окна. Но ваша женщина никого не слушает. Я же не могу её заставить. Вы мне тогда позвоночник сломаете.

Хаджиев хмыкнул. Дерзкая Белоснежка. Его царица.

— Естественно, сломаю. Даже за один косой взгляд на неё прирежу. Нужно Али вызывать, нихера вы не можете.

Вошёл в дом и тут же попал в объятия Снежаны.

Сдержал улыбку, приподнял её, схватив за упругие ягодицы, и даже боль в спине показалась мелочью по сравнению с тем, как всё нутро сжалось. Зверь завилял хвостом и, заскулив, упал перед своей царицей ниц.

Опутала его своими тонкими, тёплыми руками, уткнулась лицом в грудь.

— Наконец-то, — прошептала, прижимаясь по-кошачьи ласково. — Я думала, ты ранен.

А вот это херово. Опять будет волноваться.

— Ну, здравствуй, непослушная красавица.