Испытательный срок

И еще одно… Среди них нет никого, кто осудил бы меня за желание поцеловать вас.

— Обычное мужское беспокойство о своем престиже… — пробормотала Элизабет, когда губы Данка страстно прижались к ее рту.

— Нет, Бетти Менсон, это желание. Простое и неподдельное.

10

Реакция Бет тоже была неподдельной, но простой ее назвать было нельзя. Она наклонилась к Данку и почувствовала, что он держит ее за поясницу. Теплая, широкая ладонь скользнула под свитер и прижала Бет к напрягшемуся телу. Ее обдало жаром.

Они могли начать танцевать, могли закачаться, упасть, зарыться в опилки, воспользоваться моментом и заняться любовью.

В объятиях этого человека было возможно все…

Бет отвечала на его поцелуи. Ее руки гладили свитер Данка, играли его волосами. Он тихонько застонал, когда она провела губами по его шее, и еще крепче прижал ее к себе, ощутив прикосновение тугих сосков к своей груди.

— Чудесно… — выдохнул он.

Ах, пропади оно все пропадом! Страсть становилась все более бурной, словно ее тело вытягивало из него энергию, чтобы возвратить в десять раз больше.

Не приходилось сомневаться: Данк овладел бы ею, если бы она осмелилась на это. Юноша, о котором она мечтала в детстве, человек, которого она полюбила с первого взгляда, хочет ее, изнывает от желания поцеловать! На одну невыносимо сладкую минуту Элизабет позволила себе увлечься и подойти к грани, за которой теряют голову, но не переступила ее.

Даже целуя его, даже утопая в блаженстве, она не забывала о людях, которые работали под ее началом.

Бет Менсон достаточно долго жила на станции, чтобы знать, о чем говорят мужчины, оставшись наедине, что рассказывают о знакомых женщинах, как быстро распространяются эти сплетни и насколько они опасны. Вполне достаточно будет одного намека Данка…

Несомненно, именно они и подговорили его. Только Шон Мак-Глоски, за колючей внешностью которого скрывалась благородная и преданная душа, грудью встал бы на ее защиту. Остальных же хлебом не корми, только дай посплетничать! Этой мысли было достаточно, чтобы сбросить с себя чары Данка.

Пусть мучается.

Она отодвинулась. Данк судорожно вздохнул, в последний раз поцеловал Элизабет и прижал ее руки к своей груди. Оба тяжело дышали.

— Бет, вы и представления не имеете, как многого я хочу…

Она положила палец на его губы.

— Если вы действительно заботитесь обо мне так, как говорите, то ответа вам не потребуется. Это очень приятно, но безрассудно.

— То, что происходит между нами, уже нельзя назвать безрассудством.