Испытания. Земли Ордена

Сейчас я, как никогда, понимал Изарда и его пренебрежение. В защиту Древних бил огромный столб невероятной техники, которая состояла из дарс знает скольких частей. А нашей защите доставались лишь жалкие капли, и эти жалкие капли заставляли её тоже идти трещинами.

Только одно меня утешало — команды Рагедона.

— Чуть поменьше-поменьше! Сказано же было — балансируйте на грани, притворяйтесь.

Ну и прозвучавший доклад одного из стражников:

— Старейшина Рагедон. Я засёк один, самое малое один отряд врага. Левей от двадцатой внешней формации.

— Как? Подробности!

— У меня небольшой талант к формациям, а они заступили на двадцатую формацию, и уже их формация невидимости скрыла от меня два символа нашей. Это длилось всего миг, но я успел заметить, старейшина.

— Отлично, отлично! Всем продолжать наблюдение! Докладывать сразу же!"

"Только то, что мы действовали не в полную силу и притворялись слабыми, заманивая врага в ловушку, утешало меня. Ну и немного помогало понять, почему Поля Битвы до сих поддавались всем, кто приходил на них, не обрушиваясь на нежданных гостей всей мощью.

Сотни мечущихся по городу идущих за это время исчезли, город обезлюдел: слабые скрылись под защитой крыш и формаций поместий, сильные заняли отведённые им места. Даже наёмники Тартакала замерли возле окраины города. Я, правда, не уверен, то ли в ожидании приказа от Рагедона, то ли готовые бежать, едва защита города падёт. Уж чего-чего, а верность Сломанному Клинку в битве насмерть ни в каком их договоре не была вписана.

Здесь со мной на площади остались лишь Рагедон, Седой, Пересмешник и Утхал. А ещё Шандри, Виликор, Рейка и весь мой отряд Кирта и Гавала, включая Амму.

Отвлекаясь от наблюдения за городом, я повернулся к ним и рявкнул на Рейку:

— Ты что здесь забыла? Живо прочь! Кирт — увести её в укрытие!

— Брат! — возмущённо вскинулась она. — Рядом с тобой безопаснее всего!

Своим разговором отвлёк и Рагедона.

— Брат?

Но я не успел ответить ни ему, ни Рейке — Седой крикнул:

— Вот он! Вылез!

Все мы тут же уставились на небо. Не знаю, как у других, но я не мог продавить восприятие за пределы верхнего защитного купола, приходилось полагаться только на глаза. Но даже так я сразу увидел, о чём говорил Седой — фигуру идущего, который стремительно нёсся по небу прямо к обращению.