Испытания. Земли Ордена

Наши стражники остались далеко позади — у входа в зал. Аранви тут же поправил Вартола:

— Я отказался от места старейшины, глава Вартол. Их не так много в семье Сломанного Клинка. Когда мы заключали с главой Иралом договор, мне не досталось такого места.

Вартол не смутился:

— Но получивших звание старейшин ваш молодой глава не взял с собой, а вас, уважаемый Аранви, взял.

Тот и не подумал смущаться:

— Верность должна награждаться.

— Мудро, мудро, — покивал Вартол и обратился уже ко мне. — Молодой глава, рад видеть ваше настоящее лицо.

Я отделался непонятным жестом, хотя про себя уже привычно скривился.

— Глава Ирал, — не успокоился Вартол, — помогите понять, ошибается ли мой глава стражи города или нет? Вы летели сами или же использовали помощь верного Аранви?

Седой довольно высказался:

— Испугался, забеспокоился, не верил донесениям, не верит даже своим глазам.

Это было довольно нагло. Не мой полёт там, где он был мне запрещён правилами, но всё же — грубые замечания про хозяина и главу этого места мыслеречью.

Но и мне не понравилось то, что мою силу поставили под сомнение.

Поэтому я пожал плечами и ответил грубо:

— Вартол, помните нашу первую встречу? Ну, ту, когда вы давили на меня духовной силой и поставили на колени на глазах моих людей.

Улыбка Вартола поблёкла:

— Ирал… Я не думаю, что нам нужно вспоминать наши прошлые ошибки.

— А я думаю, что нам нужно вспомнить, что я тогда говорил вам. Есть лягушки, что живут в колодце и не видят, как велик настоящий мир. Я вижу, я знаю и потому изо всех сил двигаюсь вперёд.

Улыбка Вартола стала совсем вымученной, неживой. Ему явно не хватало опыта притворства. Или хватало, но он оказался не готов к тому, что вместо приветствий я буду так давить.

— Какая наглость! — раздалось сразу несколько голосов мыслеречью. Но никто из наблюдавших за нами не шевельнулся.

— Глава Ирал, — покачал головой Вартол, — Мне не хотелось возвращаться к таким неприятным воспоминаниям, но раз вы настаиваете… — Его неживая улыбка изменилась, в один миг став острой, злой, холодной.

Теперь возмутился Седой:

— Каков наглец! Молодой глава, ему бы перевести всё в шутку или и вовсе извиниться, а он, напротив, сам перешёл в нападение.