Исповедь

Он хочет быть с тобой в это время страданий и смятения, и ты не должен закрываться от Него в своем горе.

– Нет, – пробормотал я. – Этого наказания недостаточно. Мне нужно нечто большее… я заслуживаю чего-то более жесткого, чего-то худшего…

– Чего? Власяницы? Хождения босиком в течение трех месяцев? Жестокого самобичевания?

Я поднял глаза, чтобы взглянуть на него.

– Я не шучу.

– Я тоже. Ты пришел ко мне за отпущением грехов, и я даю его наряду с Божьим посланием для тебя. На самом деле этот день покаяния должен наступить завтра.

Лицо Джордана было, как всегда, спокойным и одновременно блаженным, и я без тени сомнения знал, что он прав. День размышлений после пьянящего возбуждения последних трех месяцев был для меня немалым, и именно в этом я нуждался. Часы самопознания и откровенных бесед с Богом станут для меня мучительными, но необходимые вещи часто причиняют боль.

– Ты прав, – уступил я. – Хорошо.

Джордан кивнул и тихо произнес молитву об отпущении грехов, а затем мы несколько минут сидели в тишине. Большинство людей чувствовали бы неловкость молчания, но Джордан был другим – он чувствовал себя в нем как дома, наедине с собственными мыслями. И от этого мне стало немного легче быть с самим собой, даже несмотря на все невысказанные чувства, все еще нависавшие надо мной.

По крайней мере, пока не зазвонил телефон.

Выведенные из задумчивости, мы оба уставились на телефон Джордана на его кухонном столе. На часах было почти два часа ночи. Джордан быстро встал, потому что телефонные звонки в это время, как правило, не сулили ничего хорошего: автомобильные аварии, неожиданное ухудшение состояния больного, пациенты хосписа, наконец испускающие свой последний вздох. Такие события, когда люди нуждались в том, чтобы их священник был рядом с ними.

Я наблюдал, как он ответил на звонок, и беззвучно произнес молитву о том, чтобы никто серьезно не пострадал, я молился чисто по привычке, произнося заученные наизусть слова, а затем заметил, как его взгляд метнулся ко мне.

– Да, он со мной, – тихо ответил Джордан, и мое сердце заколотилось в беспорядочном ритме стаккато, потому что это не могла быть Поппи, не могла, но что, если это была она?

Господи, я бы все отдал, будь это так.

– Конечно, минутку, – сказал Джордан и передал мне телефон.