Исповедь

Что еще я мог сказать? Что еще мог почувствовать?

Я опустил голову на руки, но не стал плакать, гнев и горе по-прежнему витали неуловимо далеко. Во мне были только шок и пустота, чувство ошеломления, которое может возникнуть у человека, выбравшегося из зоны боевых действий.

Я вдохнул и выдохнул сквозь пальцы. Голос Джордана доносился откуда-то издалека, хотя мы сидели достаточно близко и наши колени соприкасались.

– Ты на самом деле любишь ее? – спросил он.

– Да, – ответил я сквозь руки.

– И считаешь, что между вами все кончено?

Я ответил не сразу, не потому, что не знал ответа, а потому что слишком трудно было произносить эти слова:

– Не понимаю, как может быть иначе.

Она хочет быть со Стерлингом. Она предельно ясно дала это понять. – Конечно, появись Поппи на пороге Джордана, я заключил бы ее в объятия без единого слова.

Не столько безоговорочная любовь Бога, сколько острая потребность наркомана.

– Без нее… – Джордан встретился со мной взглядом, – как ты думаешь, ты все еще хочешь отказаться от сана?"

"Вопрос Джордана поразил меня словно пушечный выстрел.

Честно говоря, я не знал, чего мне хотелось прямо сейчас. В смысле, я никогда не хотел быть с женщиной больше, чем быть священником, но я предпочитал прожить свою жизнь с Поппи, чем оставаться пастырем. Мне не нужна была свобода, чтобы заниматься сексом, я желал быть свободным, чтобы трахать ее. Я не хотел семью, я хотел семью с ней.

И если я не мог заполучить Поппи, значит, мне не нужна эта другая жизнь.

Я хотел быть с Богом и хотел, чтобы все было прежде.

Наверное, я мог бы позвонить епископу, все объяснить и надеяться, что он позволит мне сохранить мой духовный сан. Я понимал, что будет трудно оставаться в Уэстоне, зная, что Поппи рядом, видеть все места, где мы были вместе. Но, с другой стороны, у меня, по крайней мере, останутся мой приход и моя миссионерская работа, которыми я мог бы заполнить свое время. Чем больше я думал об этом, тем больше мне это нравилось – во всяком случае, я мог бы сохранить частичку своей жизни такой, какой она была раньше.

Я мог бы следовать своему призванию, пусть даже потерял по дороге свое сердце.

– Не думаю, что по-прежнему хочу уйти, – ответил я.

Джордан какое-то время молчал.

– Ты готов к своему покаянию?

Я кивнул, не поднимая головы.

– Ты посвятишь Богу один полный день, день полного и безраздельного общения с Ним. Он хочет поговорить с тобой, Тайлер.