Исповедь

Ведь не существовало никаких гарантий доверия к любимому человеку, и не было такого суда, куда бы ты мог подать иск, если бы он в конечном итоге предал тебя. Любить ее, решив довериться ей в отношении Стерлинга, – такой выбор сделал бы меня уязвимым.

Но Поппи уже была уязвима, полюбив мужчину, которому на самом деле не разрешалось любить ее в ответ, так что, возможно, мы были квиты.

Чтобы разрядить обстановку, я сказал:

– Думаю, я это понимаю. Шон с Эйденом даже придумали объяснение таким людям, как ты. Они называют это геном моногамии.

– Ген моногамии, – повторила она. – Полагаю, в этом есть какой-то смысл."

"Я откинулся назад. В поле зрения появился центр Канзас-Сити, стеклянные и кирпичные монолитные высотки вырисовывались на фоне лавандового неба, река внизу казалась серо-стальной змеей.

– А еще они шутили, что у меня ген безбрачия, – продолжил я. – Хотя теперь я в этом не так уверен. – Отблески уличных фонарей и светофоров мелькали в салоне, и Поппи ловко лавировала в потоке машин, чтобы въехать в центр города.

Она втянула воздух и резко свернула в переулок между двумя зданиями. Прежде чем я успел спросить, что происходит, Поппи припарковалась и заползла ко мне на колени, отчего член с интересом оживился.

Ее губы встретились с моими с настойчивостью, горячим, решительным голодом, а ее руки были везде: в моих волосах, на груди, нетерпеливо дергая за пояс джинсов.

– Я люблю тебя, – повторяла она снова и снова, и напряжение нашей поездки ослабело. – Я люблю тебя, люблю тебя, люблю. И так сожалею обо всем, что произошло сегодня.

Я нашел ее попку под платьем и сжал, скользя руками между бедер, чтобы провести кончиками пальцев вдоль полоски ее стрингов, которые были влажными.

Но, прежде чем я смог погрузиться в это интересное новое развитие событий, Поппи отстранилась, тяжело дыша.

– У нас впереди особенная ночь, и я не хочу все испортить, начав слишком рано, – сказала она с улыбкой.

– Все это правда, – прошептал я ей. – Я просто без ума от тебя и лишь хочу… – Я крепко ее обнял, ее грудь прижалась к моему лицу, а киска – к эрегированному члену, обтянутому джинсами. – Я просто хотел бы, чтобы так было всегда. Ты и я. Никаких решений. Никаких проблем. Только… мы.

Она поцеловала меня в макушку.