Исповедь

 – Просто… у меня такое чувство, будто этот трезубец направлен прямо мне в сердце. Что я могу потерять тебя или потерять свою работу… или и то и другое.

– Ты не потеряешь меня, – возразила она, – как не потеряешь и свою работу. Если только сам этого не захочешь.

Я прислонился головой к прохладному стеклу. И вот он… выбор. Черное и белое, день и ночь, одно или другое. Поппи или Бог.

– Милли знает, – сказал я ни с того ни с сего.

Я почувствовал, как ее рука напряглась в моей, и опять появился этот странный гнев: почему Милли – потрясающая, надежная Милли – вызывала больше беспокойства, чем Стерлинг? Я сделал пару успокоительных вдохов.

Я не собирался этого позволять.

– Она никому не скажет, – успокоил я Поппи, а потом рассказал ей о том, что случилось со мной вчера, в конечном счете решив не скрывать ничего, даже свои гадкие, глупые мысли, потому что был у нее в долгу. Я хотел быть ей обязанным.

Она слушала, пока я рассказывал ей обо всем: о Милли, шантаже Стерлинга, о том, как я догадался, что она была с ним, еще до того, как он прислал мне фотографию, и обо всех отвратительных мыслях, вызванных ревностью, которые в настоящее время прожигали дыру в моем сердце. Когда я закончил, ее губы были сжаты в красную линию, скрывающую передние зубы, которые я находил такими странно сексуальными, придавая ее чертам серьезное выражение, и оно почему-то было таким же привлекательным.

– Понимаю, мы не так давно знаем друг друга, – сказала она, – но тебе никогда не стоит переживать о том, что я тебе изменяю. Этого не произойдет. Точка. Я не изменяю.

– Я не имел в виду… – С трудом подбирал правильные слова. – Я знаю тебя, настоящую тебя, и знаю, что ты не причинишь мне боль умышленно. Но я также понимаю, что Стерлинг для тебя – больше, чем просто бывший парень.

– Не имеет значения, какое прошлое связывает нас со Стерлингом. Я никогда не изменю тебе. Это не в моей натуре.

Я надеялся, что это правда. Очень сильно на это надеялся. Но мне пришло в голову, что невозможно быть полностью уверенным в ее верности.