Исповедь

– Почему?

– Потому что, – сказал я, поддавшись гневу, и мои слова звучали напряженно и натянуто, – люди не шпионят за другими людьми, особенно за своими бывшими подружками. Это преследование – на самом деле это юридическое определение домогательства. Мне наплевать, что ты богат и можешь заплатить кому-то другому, чтобы он сделал это за тебя, – это одно и то же, черт возьми.

Он все еще выглядел растерянным.

– Тебя расстроило именно это? Не то, что у меня есть доказательства, которые могут разрушить твою жизнь? Не то, что я покину этот город и Поппи непременно будет рядом со мной?

– Ты настолько уверен в этом исходе, – сказал я, заставляя себя не думать о том, что Поппи последует за ним, – но забываешь, что это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни ко мне, – это ее выбор.

Стерлинг пожал одним плечом, как будто я либо притворялся тупым, либо был намеренно благородным, и у него больше не было на это времени.

– Так в чем же суть дела? – спросил я, убирая снимки в конверт.

– Прости?

– Ты сказал, что хочешь покончить с позерством.

 – Я швырнул фотографии на скамью рядом с собой и, скрестив руки на груди, выпрямился. Мне было отрадно видеть, что Стерлинг тоже поспешил выпрямиться, как будто ему было неприятно, что у меня имелось некое превосходство – я имею в виду рост. (Хотя очень ужасная, грубая часть меня была до смешного рада узнать, что я у Поппи был самым большим.)

– Да… Что ж, дело вот в чем, святой отец. – Он произнес слово «отец» так, как будто оно было в кавычках. (Я позволил себе еще одну короткую фантазию, в которой я врезал кулаком ему прямо в глаз.

) – Я хочу, чтобы Поппи поехала со мной домой, в Нью-Йорк. Хочу, чтобы она была моей.

– Несмотря на то что ты женат.

Он снова одарил меня слегка недоверчивым взглядом, как будто спрашивая: «Ты идиот?» – и мне это было бы неприятно, если бы у меня не было морального превосходства в этом поединке. За исключением… На самом деле я не мог сейчас претендовать на какой-либо уровень моральных ценностей, высоких или низких, верно? Эта мысль безмерно угнетала меня.

К счастью, Стерлинг этого не заметил и продолжил:

– Да, даже несмотря на то что я женат. Брак в моей семье – это не таинство, а списание налогов. И у меня нет намерения ставить юридическое соглашение выше того, чего я хочу от своей жизни. Я никогда не любил свою жену, и она испытывает ко мне те же чувства.

– Но ты любишь Поппи?

Стерлинг поджал губы.

– Любовь и желание по существу являются одним и тем же, – сказал он.