Исповедь

Я уже снял казулу, столу и все остальные атрибуты для богослужения, кроме колоратки, и внезапно почувствовал себя недостаточно одетым, как будто мне нужна была какая-то броня, дополнительный авторитет в присутствии этого человека.

Какая глупость. Он был посетителем моей церкви. Мне просто нужно было быть дружелюбным.

Я шагнул вперед и пожал ему руку, которую он, казалось, приветствовал с легкой оценивающей улыбкой на губах.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – Спросил я. – К сожалению, вы пропустили нашу утреннюю службу, но у нас будет еще одна, завтра.

– Нет, думаю, вы уже помогли, – ответил он, проходя мимо меня и осматривая каждый уголок церкви. – Я просто хотел встретиться с вами и своими глазами увидеть, что представляет собой святой отец Тайлер Белл.

«Э-э-э…»

От возникшего чувства тревоги у меня засосало под ложечкой. Понимая, что это невозможно, я все равно переживал, что этот человек стал результатом того, что Милли и Джордан узнали правду, что он появился здесь, чтобы наконец потянуть за ниточку, которая разрушит мою жизнь.

Мужчина развернулся ко мне лицом.

– Я предпочитаю знать своего конкурента в лицо.

– Конкурента?

– На Поппи, конечно же.

Мне потребовалось всего мгновение, чтобы собраться с мыслями, переоценить эту встречу и понять, что я разговаривал со Стерлингом Хаверфордом III, я мог оценить его тело (он был в хорошей форме, черт бы его побрал), одежду (дорогую, черт бы его побрал еще раз) и манеру держать себя, которая была до абсурда уверенной, граничащей с высокомерием.

Однако в броне этого человека была брешь. Он не сомневался в том, что добьется успеха и уйдет отсюда с тем, за чем пришел (и да, я подозревал, что Поппи была для него «чем-то», а не «кем-то»). В этот краткий миг я в полной мере осознал весь расклад, какими средствами он будет пользоваться и что одним из них будет эмоциональное влияние, которое он имел на Поппи, а я вполне мог проиграть эту битву, в которой не имел права сражаться.

И этого ничтожного мгновения Стерлингу было достаточно, чтобы почувствовать свое превосходство.

Его рот скривился в презрительной усмешке, едва различимой, чтобы ее можно было проигнорировать, но достаточно очевидной, чтобы в точности продемонстрировать, какую именно конкуренцию он имел в виду.

Однако, чтобы там ни думал Стерлинг, я не был идиотом и уж точно не собирался оправдывать его ожидания относительно моей реакции.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – ответил я, наградив его непринужденной улыбкой. – Нет никакой конкуренции.