Испорченный

— Теперь мы должны притворяться идиотками, только так наши мужья не будут чувствовать себя запуганными?

Я хочу сказать ей, насколько же правильно она поступает, что возмущается, но это было бы абсолютным противоречием того, что я знаю и во что верю.

— В некоторой степени.

— Это чушь собачья. Мы оба это понимаем. Скажите мне, Джастис Дрейк, вас заводят тупые девушки? Вам нравятся хихикающие школьницы, ловящие с открытым ртом каждое ваше слово? Глупость вас возбуждает? — она бросает мне вызов, надеясь заставить меня взять свои же собственные слова обратно.

Ладно... почти. Не считая напряженности в передней части моих брюк.

Не разрывая зрительного контакта, я отступаю назад, чтобы встать за кафедру и скрыть свою полуэрекцию."

"— Нет, Эллисон. Они меня не возбуждают. Но, как вы заметили на прошлой неделе, я не являюсь частью вашего мира. Я посторонний человек, помните?

Я бросаю на нее колкий насмешливый взгляд, провоцируя ее опровергнуть мое утверждение, все еще презирая то, что она каким-то образом заставила меня чувствовать необходимость в оправдании.

Эллисон мне не отвечает. Просто продолжает стоять, молча закипая и взирая свысока своими оживленными глазами. Я с удовольствием принимаю ее реакцию, желая большего. Я хочу продолжать давить на нее, пока она, наконец, не даст отпор.

Я наклоняюсь вперед и упираюсь локтями в трибуну, мой взгляд натренирован, как у снайпера, готового к убийству.

— И миссис Карр, почему вас вообще заботит вопрос о том, что меня возбуждает? Разве вы не должны быть больше озабочены тем, что возбуждает мистера Карра?

Я наблюдаю за тем, как розовый румянец на ее щеках приобретает малиновый цвет, а глаза становятся темнее.

— Я… меня не интересует. Я не говорила...

— Ох? Так вас не заботит, что его возбуждает?

— Придурок, — выдавливает Элисон.

Задача выполнена.

*

Пустынное небо мерцает в вечерних сумерках, принося с собой прохладный и успокаивающий бриз. Я сижу на террасе, потягивая пиво, пока слушаю невнятную болтовню, доносящуюся из главного дома. Я поднимаю взгляд вверх и закрываю глаза, блокируя ее. Вот, как я поступаю с большей частью мира. Реальность — просто белый шум.