Испорченный

Наполовину японец и наполовину бразилец, измученный сексуально-озабоченными домохозяйками, влюбленными в его волосы цвета воронова крыла, крепкое телосложение, бронзовую кожу и тонкие черты, характерные азиатам. Когда я спросил у него, как его родители сумели объединить свои культуры, он ответил: «Язык любви доступен каждому».

Да, верно.

Все же он хороший парень, только немного зеленый, когда речь идет о сердечных делах. Если бы у кого-то, такого как я, были друзья, Рику был бы одним из них. Но, увы, я такой, как есть.

Я беру в холодильнике два холодных пива и открываю их, перед тем как передать Рику его бутылку, которую он с радостью принимает.

Все здесь знают, несмотря на то, что я подписываю их зарплатные чеки, я очень далек от босса. Здесь нет мистера Дрейка. Никаких официальных выговоров или обручей, через которые нужно прыгать. Правила простые: хочешь работать со мной, великолепно. Выполняй свою работу. Если нет, прекрасно — все заменимы. С хорошей зарплатой, льготами и взаимным уважением между всеми сотрудниками, будь ты мойщик посуды или шеф-повар, я редко занимаюсь вопросами найма или увольнения сотрудников.

— Эротичные Одиннадцать? Хмм... не сильно отличается от последней группы. Как ты называл их? Обжигающая Семерка?

Рику смеется, затем наклоняет свое пиво и смотрит на этикетку.

— «Кромбахер»10? Где ты его достал?

— В Германии.

— Ты там провел лето? Развращал стайки красавиц в Берлине?

— Одно из мест, — я пожимаю плечами.

Рику качает головой, его губы изгибаются в ухмылке.

— Ты так говоришь, как будто ты занимался пешим туризмом и спал в хостелах или еще в каком-то дерьме. Будь искренним, мужик. Ты сделал это в стиле плейбоя, как и всегда. Возможно, где-то там нашел свою собственную Хайди Клум.

— Нет, ничего подобного.

Рику наполовину прав. Я скитался по Европе с шиком, разъезжая по побережью Монако, останавливаясь в роскошных курортных отелях и позволяя себе насладиться восхитительными кухнями самых лучших ресторанов.

— Конечно, о чем речь, — замечает он, нисколько не оскорбленный моей холодностью. Он уже знает, что неприкосновенность частной жизни очень важна для меня, и что я редко делюсь личной информацией.