Испорченный

И как бы сильно мне это не нравилось, стоит признать, что она вызвала беспорядок, в котором я нахожусь прямо сейчас. Так что, браво, Эллисон Эллиот Карр. Ты в одиночку изгадила мой день и сделала мои шары синими. И напомнила мне о том, почему я презираю таких людей, как ты... почему я ненавижу этот мир, из которого ты пришла, и почему я освободился от него.

Спасибо, Элли. Суки, похожие на тебя, создают ублюдков с холодным сердцем, вроде меня.

— Эй!

Я снова слышу шлепанье этих проклятых босоножек, и моя кожа становится липкой и горячей.

— Я сказала, эй! Не хочешь сказать мне, что, черт возьми, с тобой не так?

— Запишитесь на прием, миссис Карр, — рычу я, не оборачиваясь, пока вожусь с замком в своей двери. Черт побери, у меня нет времени на это дерьмо.

— Я не собираюсь записываться к тебе на прием, Джастис. Почему ты так себя ведешь?

Ее голос прямо здесь, прямо позади меня. Я почти чувствую ее теплое дыхание на своей спине.

— Эй, — говорит она мягко, кладя руку на мою вспотевшую спину.

Я не понимал, как сильно мог скучать по простому прикосновению, пока ко мне не прикоснулись. Так просто впустить ее назад. Разрешить ей ерзать в моих объятиях и улыбаться мне, словно она солнце, а я каждая звезда на ее небе.

Когда вы проводите свою жизнь в темноте, глядя вверх и безумно желая чего-то лучшего, чего-то яркого, вы просто не понимаете, насколько вы одиноки. До тех пор, пока не засветит солнце, проливая свет на все пустые пространства, и наполняя их прекрасным теплом.

Более пустым.

Одиноким.

Я заставляю себя толкнуть дверь и сделать шаг внутрь, не до конца уверенный в том, останется ли она стоять на пороге. Когда я оборачиваюсь, она стоит в моей гостиной. Я хочу, чтобы она осталась; я хочу видеть ее улыбку и услышать маниакальный смех, ее дрянные шутки. Но не хочу испытывать ту боль, что развернется в полную силу, когда она снова уйдет.