Исландская карта. Русский аркан

России эта война совсем уж ни к чему. Надеюсь, и вы, граф, придерживаетесь того же мнения?

Лопухин ответил кивком. Уловив боковым зрением какое-то движение — повернул голову. Так и есть — Кусима. Заметив внимание к себе, японец начал кланяться — сначала графу, затем незнакомому, но наверняка очень важному русскому господину, затем опять графу и опять господину.

— Это еще что за явление? — приподнял бровь Корф.

— Рыбак, — объяснил Лопухин. — Подобрали в море едва живого. Что с ним делать?

— Да пожалуй, что ничего.

Кусима поклонился. На его смышленой физиономии обозначилось понимание: говорят о нем. Дождавшись паузы, он быстро-быстро заговорил по-японски.

— Говорит, что благодарность его к вам безмерна, — кратко перевел Корф. — Говорит, что он ваш должник и готов служить вам до конца жизни.

— Зачем он мне? — пожал плечами Лопухин. — Пусть уходит. Не отпустить его повидаться с родителями я не могу, а когда он вернется, мы уже будем в России. Переведите ему, пожалуйста. И пусть зайдет к Кривцову за деньгами.

В кают-компании продолжался допрос консула:

— А правду говорят, будто любая японская чайная не что иное, как публичный дом?

— Меньше верьте всяким мюнхгаузенам, господа! — отбивался Посконников.

— И только?

— А вы знаете, сколько здесь сортов чая? Ну, при желании можно заказать саке и что-нибудь поесть. В заведениях побогаче можно за особую плату посмотреть танцы юных девушек или послушать игру на сэмисэне в исполнении гейши.

— Ну? — не выдержал Свистунов и облизнулся даже.

— Но только у гейши искатель иных утех, кроме музыки и приятной беседы, скорее всего их не получит.

— А что же гейши?

— Это профессия, и очень непростая. Игре на сэмисэне, приятной беседе, а главное, неподражаемому изяществу японские девочки учатся с самых ранних лет. Советую вам, господа, различать гейш и публичных девок.