Исландская карта. Русский аркан

Возле скромной, но на диво приличной чайной он остановил лихача, расплатился, выпрыгнул сам и, без всяких церемоний завладев Катенькиной рукой, молча высадил великую княжну из коляски. Указал рукой на заведение:

— Зайдем, — прогудел, как в бочку. — Надо где-то переждать ливень.

И точно — вместе с оглушительным раскатом грома упали первые капли дождя.

Внутри Легировский ориентировался свободно. Коротко взглянул в сторону подгулявшей компании, еще меньше внимания уделил двум студентам, лакомившимся сайками, и увлек Катеньку за крайний столик.

— Доброго здоровьичка, Владимир Лексеич. Давненько вы к нам не захаживали. Прикажете как обычно?

Скупой на жесты Легировский лишь чуть качнул головой и загудел в усы:

— Нет, Мефодий, сегодня нам твоей безакцизной не надобно. Неси чаю с колотым сахаром да бубликов, живо.

— Один секунд, Владимир Лексеич.

В «один секунд» Мефодий, конечно, не управился, но вернулся с заказом на диво быстро.

— Угощайтесь, Владимир Лексеич, на доброе здоровье. И барышне вашей приятного аппетита…

— Исчезни, — велел Легировский, и половой исчез.

Пушечный удар грома заставил жалобно задребезжать стекла. За окном потемнело, как в преисполней, и хлынул ливень, да такой, что мостовая в одну минуту скрылась под толстым слоем бегучей воды. Видно было, как мокрая насквозь собачонка, ища укрытия, прыжками скачет вброд от одной запертой двери к другой.

— Угощайтесь, — не столько предложил, сколько велел Легировский и сам шумно отпил из стакана с подстаканником. — Уф-ф, горячо… Чай здесь дают настоящий, из Индии и Сиама, и спитой не подмешивают. В тюрьме таким не напоят, тем более в Яузской части или, скажем, Сретенской. Они, прохвосты, чай на Сухаревке покупают, банный веник заварить — и то больше вкуса…

Катенька подула на чай и острожно отпила.

Блаженство…

Стихия снаружи неистовствовала. Легировский грыз сахар, жевал бублик, шумно прихлебывал чай и молчал, ожидаючи. Если бы не это явное ожидание, великая княжна почувствовала бы себя совсем счастливой.