Исландская карта. Русский аркан

Каперанг еще потоптался без дела, поохал, повздыхал, затем вытянул из кармана носовой платок и обстоятельно высморкался.

— Представить себе не могу, что в команде завелись воры, — проговорил он, спрятав платок на место. — Да к тому же еще и взломщики… Стыд-то какой, господа… Боже, что делается, что делается…

Еще раз тяжко вздохнул и удалился, сокрушенно покачивая головой.

— Это намек? — прямо спросил Розен, как только Пыхачев оказался вне пределов слышимости.

— Вы о чем? — изобразил непонимание Враницкий.

Страшный шрам на лице Розена менял цвет на глазах.

— О том, можем ли мы с вами доверять друг другу. Вы тоже убеждены, что дверь была взломана ради кражи?

— Нет, — признался Враницкий и от облегчения даже лицом просветлел. Старший офицер «Победослава» не любил темнить.

Розен улыбнулся. В скудном свете настенных светильников и «летучей мыши» его улыбка производила впечатление даже на Враницкого.

— Приятно иметь дело с умным человеком…

— Но и не отбрасываю эту версию окончательно, — сейчас же поправился Враницкий.

— Гардемарины? — спросил Розен и сам же махнул рукой. — Нет, это вряд ли. У мальчишек вся карьера впереди, зачем им?..

— Совершенно согласен. Простите, я должен задать вам вопрос…

— Извольте.

— Ваши морские пехотинцы?

— Исключено, — отрубил Розен.

— Вы уверены?

— Как в себе самом. Своих людей я сам подбирал. Я их знаю.

— Хм…

— Сомневаетесь?

— Ничуть.

— Стало быть, с чего начали, тем и кончили, — констатировал Розен. — Вряд ли это простое воровство. Боюсь, тут кое-что похуже… Давайте-ка пройдем внутрь и взглянем. Не возражаете?"

"В каюте, некогда занимаемой статским советником Лопухиным, держался устойчивый запах нежилого помещения. Хуже того: помещения давно запертого, да еще в тропиках. Пахло пылью, нагретым металлом, плесенью, чуточку табаком и еще чем-то не слишком приятным, возможно, крысами. Было темно и жарко.

А еще в каюте статского советника царил разгром. Чемоданы были распахнуты, их содержимое вытряхнуто на пол. Отдельной кучкой покоились вещи из опустевшего саквояжа; по-видимому, в них копались особенно тщательно. Розен лишь покривил губы, узрев набор отмычек и массу других предметов в том же роде, порожденных прогрессом цивилизации. Несгораемый шкап лежал дверцей вниз.