Искупление. Часть вторая

Как вы можете видеть, она не желала быть супругой таргу Тигану, а следовательно, и подданной Гаэлдара. Так что ваш король раньше времени обрадовался двум новым детям, — уже совсем язвительно продолжил герцог. — Что там было еще? Вас убедили доказательства?

— Документы подложные! — воскликнул посол и осекся под мгновенно заледеневшим взглядом его сиятельства.

Найяр склонился вперед и тихим вкрадчивым голосом спросил:

— Откуда такая уверенность, ассар Блавар? Чем докажете?

Посол невольно отшатнулся и облизал пересохшие губы.

— Почерк в письме не совпадает с почерком ассара Тигана, — ответил посол и замолчал, потому что голос вдруг дрогнул.

— Опять ложь, благородный ассар. Почему вы все время лжете? — герцог откинулся назад и вновь насмешливо посмотрел на Блавара. — Вот вам документы, написанные рукой тарга Тигана. Сличайте с письмом. Что скажите?

Свернутые в необходимом Найяру порядке бумаги лежали на его коленях, незаметные тем, кто стоял ниже, и теперь он, словно маг, доставал документ за документом.

— А Кайо, — Найяр вновь добродушно улыбнулся, — слишком далек от Гаэлдара, чтобы ваш король имел в нем нужду. У вас еще остались вопросы? Нет? Тогда я хочу преподнести вам прощальный дар.

Герцог сделал жест, и к трону приблизился один из слуг с подносом, на котором стояла черная лакированная шкатулка.

— Откройте, ассар Блавар.

Гаэлдарский посол почувствовал, как дрогнули его руки, но отказаться от дара он не мог, потому принял шкатулку, открыл и непонимающе уставился на содержимое.

— Я отдаю вам то, что больше принадлежало Гаэлдару, чем Таргару. Мне без надобности, может, вам оно еще раз сослужит пользу. — И, склонившись, герцог поманил к себе посла, чтобы прошипеть в ухо. — Тарг Даэр отдал вам свое сердце.

Посол отшатнулся, роняя шкатулку, и ее содержимое противно шмякнулось на пол — сердце секретаря Тайного кабинета, выкравшего папку с настоящими документами.

— Я доказал свою правоту? — холодно осведомился герцог Таргарский.

— Более чем, — глухо ответил ассар Блавар.

— Я оскорбил вас?

— Нет, ваше сиятельство, — все так же глухо произнес посол, глядя на сердце, еще вчера бившееся в человеческой груди.

— Вашего короля?

— Нет, ваше сиятельство.