Искупление. Часть вторая

Я всего лишь взял в жену женщину, против которой стоят всего лишь упрямство, эгоизм и нежелание видеть дальше собственного носа. Ну и показал, что Великая Мать может откликнуться любому из нас.

— А если бы не откликнулась? — запоздало встревожилась я."

"— Волгар бы потер руки, а для меня все равно ничего бы не изменилось, — произнес рысик, и потерлась кончиком носа о его щеку. — Даже, если ""рыси"" решат прислушаться к шаману, были те, кто видел благословение. Впрочем, и сейчас не все настроены против тебя и нашего союза.

Но многие будут просто молчать, чтобы не мутить воду внутри поселения. Ради бывшей иноземки не посчитают нужным. Кстати, мой старший брат еще вчера принял мой выбор, — рысик вдруг солнечно улыбнулся. — Средний не высказался против, но будет наблюдать. Сестра — женщина, она на стороне матери, но ей не до нас, своя семья требует ее заботы. А с матерью мы справимся. Она умная женщина, просто упрямая. Однажды она примет наше будущее.

— Ох, рысик, хоть бы так и было, — вздохнула я, и он серьезно посмотрел на меня.

— У тебя есть я, у меня есть ты, это главное. Мы почитаем мать, заботимся о ней, но закон не требует слепого подчинения, и она знает, что я не откажусь от тебя. И все, хватит забивать головку всякой ерундой. Мы только что поженились, потому сейчас соберемся и на несколько дней покинем поселение, хочу наедине насладиться своей женой.

— И куда мы пойдем? — тут же заинтересовалась я.

— Куда скажу, женщина, туда и пойдем, — деланно нахмурился Флэй, не сдержался и весело хохотнул.

 — Просто иди за мной.

— Иной дороги у меня нет, — ответила я, и он захватил мои губы в сладкий плен, не обращая внимания на взгляды соплеменников.

Оторвавшись от меня, рысик улыбнулся, поставил на землю, и я только заметила, что мы почти дошли до его дома.

— Повторяй за мной, — велел Флэй.

Мы подошли к дому, и он сделал то, что меня удивило — постучал в дверь родного дома. Для Таргара это было нормально, но вчера, например, люди заходили в дом, не удосуживаясь стуком.

Дверь открылась, и женщина замерла на пороге, поджав губы в жесткую линию. Мой рысь опустился на колени, я послушно встала рядом. Он заговорил на своем языке. Затем склонил голову, я поспешно сделала то же самое.

— Входите, — резко ответила она и скрылась в доме.

Я заметила, как губы мое дикаря, словно отражение в зеркале, повторили выражение лица матери. Мы вошли в дом, но Флэй оставил меня на пороге, жестом велев стоять.