Искупление. Часть вторая

Уже ничего не объясняя, он подошел к треноге, где горел огонь, поджег, лежавшую тут же головешку, и повел меня за землянку.

— Флэй… — начала я.

— Пращурам не нужен посредник, — только и ответил мой дикарь."

"За землянкой оказалась круглая площадка, очищенная от травы, листьев и камней. По краям возвышались деревянные столбы — идолы, изображавшие мужчин и женщин попарно. Посреди площадки стояла голова рыси с открытой пастью. Из какого металла она была сделана, я не поняла, но он был белым. Не серебро точно. Мой Рысь направился прямиком к этой голове.

Он поднес горящую головешку к оскаленной пасти, и запылал огонь.

— Флэйри, сын Годэла! — выкрикнул Волгар, замерший за границей площадки.

— Не пройдет, пока горит Священный Огонь. Никто не смеет пересекать границу, пока идет обряд, — жестко усмехнулся Флэй.

Он обошел рысью голову и протянул мне руки. Я несмело протянула к нему свои, с опаской глядя на огонь. Пальцы мужчины переплелись с моими, и он заговорил:

— Великая Мать спустилась с далеких звезд, чтобы вдохнуть жизнь в первого мужчину.

Первый мужчина из рода Белых Рысей был ловким охотником, сильным и бесстрашным воином, но не было ему с кем разделить добычу, не кого защищать и дарить свое тепло. И обратился он к Великой Матери, и послала ему Белая Рысь первую женщину. Так мужчина обрел смысл своей жизни и жар внутреннего огня. Так и я, Флэйри, сын Годэла, обрел смысл и познал жар своей души, когда увидел тебя, Сафиллина Тиган, женщина издалека. И пал сильный зверь к ногам нежной голубки. Призываю вас, Духи Пращуров, потомков Великой Матери, соединить жизнь вашего сына с жизнь дочери иного народа, признавая ее своей.

Я зачарованно смотрела в темно-карие глаза, в которых плясал Священный Огонь, и мне казалось, что с каждым словом мужчины, пламя разгоралось все сильней, что оно уже ревело, заглушая слова Флэйри, я даже чувствовала его нарастающее тепло.

— Мы пройдем с ней по тропе жизни, пока наши души не унесет Огненная Река в сад, где живут души предков. — Огонь уже лизал руки, но, удивительное дело, не обжигал.

Флэй все так же не отрывал от меня взгляда. — Женщина, носящая имя своей земли, я забираю твое прошлое без меня, я беру тебя в свой дом, я подарю тебе свое семя, чтобы ты взрастила для меня детей. Нарекаю тебя новым именем, моя женщина. — Наши руки погрузились в огонь, но я даже вскрикнуть не посмела. Меня словно сковало оцепенение. — Имя, что связывает тебя с прежней землей, я сжигаю в огне, сжигаю твои горести и беды.