Иржина: Всё не так, как кажется. Случайное – не случайно. Предначертанного не избежать.

– Знакомьтесь! Дарик, это моя гончая, ее зовут Руби. Метку принадлежности видишь? – Я дождалась кивка скелета и продолжила, но уже обращаясь к собаке: – Руби, а это мой личный камердинер, его зовут Дарик.

Гончая оскалила зубы в улыбке, и я поспешно отвела взгляд. Не скоро привыкну к тому, какая у меня собака.

Некоторое время ушло на то, чтобы Дарик сходил за моими вещами, разобрал их и с восторженными причитаниями осмотрел меховое покрывало и манто. Руби с любопытством совала нос во все углы. А мне эти минуты покоя понадобились для того, чтобы привести себя в порядок.

С умиротворенным видом я стояла посреди комнаты и раздумывала, что же мне надеть. Ведь еще нужно встретиться с императором, и Себастьян говорил, что заедет за нами. Значит, придется переодеться из коротенького кружевного халатика во что-то приличествующее встрече.

Нарушило мое размышление черное пятно портала за моей спиной, отразившееся в зеркале. Не-э-эт! Опять?!"

"Я быстро развернулась и приготовилась к поклону. Из портала шагнула огромная фигура лорда Дагорна, как всегда в черном строгом костюме и белоснежной рубашке, он протянул ко мне руки.

– Иржина, девочка!

Одним стремительным коротким шагом император преодолел расстояние между нами, рывком притянул меня и прижал к себе. Точнее, ткнул лицом в район своего солнечного сплетения. А в следующую секунду раздались громовой рык Руби, испуганный вскрик Дарика, и мы вместе с императором улетели куда-то в сторону.

Твою ж маму! Сейчас моя демоница сожрет императора!

– Руби! Не сметь! – вскрикнула я, барахтаясь под бешено матерящимся мужчиной, которой, похоже, меня же пытался защитить.

Рычание стихло и перешло в густое низкое ворчание, а я, распахнув глаза, вытаращилась на императора.

Хорошо лежим… Только тяжело… И страшно до тошноты…

– Иржи… – отчетливо скрипнув зубами, задал вопрос лорд. – Скажи мне на милость, кто сейчас укусил меня за зад… э-э… за ягодичную мышцу?

– Моя… собачка, – сглотнув, прошептала я.

– Собачка… – Император на мгновение страдальчески прикрыл глаза, и я заметила, что у него на лбу выступила испарина.

– Мамочки! – пискнула я и попыталась выглянуть из-за его плеча. – Руби… Выплюнь! – и чуть не добавила: «Гадость».

Боги! Меня теперь точно казнят! И плевать, что я названая родственница.

Моя огненная гончая все это время, оказывается, как в тисках, держала в пасти филей императора.