Ирландская роза

Полли улыбнулась при слове «первого» и направилась с ребенком к дверям. У выхода, подпирая стену, стоял Патрик и наблюдал за происходящим. Вид его жены, идущей через зал и бережно прижимающей к груди ребенка, совершенно очаровал его.

Проходя мимо него, Полли отчаянно покраснела. Невозможно было не понять, о чем говорили улыбка и сияющие глаза ее мужа.

Повернувшись ей вслед, Патрик с удовольствием смотрел, как она удалялась, покачивая бедрами. Пусть будет недалек тот день, когда его собственный сын прижмется к этой груди.

Воодушевленный подобными мыслями Патрик направился к большому столу поздравить Хью и выпить за здоровье наследника Данганнона.

Был очень поздний час, когда Хью, чуть пошатываясь, поднялся по лестнице и открыл дверь в спальню жены. Он тихо вошел и, приблизившись к кровати, с любовью поглядел на жену и сына. Затем нагнулся и поцеловал жену в лоб.

– Не беспокойся, сынок, – прошептал он. – У тебя будет много братьев и сестер.

Хью улыбнулся, глядя на спящую жену.

Уже совсем скоро Кэтрин разделит с ним постель.

– Черт бы побрал ее ледяное сердце, – проворчал Хью, одиноко сидя в своем кабинете.

Кэтрин оправилась от родов, но продолжала всеми правдами и неправдами избегать объятий и ласк мужа. Страх перед близостью с мужчиной не оставлял ее. Один лишь бог знал, сколько усилий приложил Хью, пытаясь помочь жене справиться с этим страхом, но каждый раз все заканчивалось ее слезами и просьбами дать ей еще немного времени. Кто бы мог представить, что Терлоу даже из могилы сможет разрушить его брак? В Данганнон на крестины Мэтью скоро соберутся гости, и у него не будет возможности завлечь жену в свою постель.

"

"Дверь неожиданно отворилась. На пороге стояла Кэтрин в блеске всей своей красоты, вернувшейся к ней после рождения ребенка. И вновь Хью почувствовал острый укол в сердце.

На Кэтрин были надеты темно-зеленая юбка из дорогого бархата и белая льняная кофточка в крестьянском стиле с пышными рукавами, собранными на запястьях.

Вырез кофточки, рукава и подол юбки были расшиты золотыми нитями. Свои отливающие медью волосы она разделила на пробор и заплела в две косы, закрутив их вокруг ушей и закрепив мерцавшими золотом заколками. Кроме обручального кольца, на ней не было других украшений, зато тугой черный корсаж великолепно подчеркивал по-девичьи тонкую талию.

Жаркий румянец, вызванный суматохой по поводу предстоящих крестин, окрашивал щеки Кэтрин.