Иранская мина

Тут женщина, покручивая карандашом между пальцами, вдруг сказала:

– Вы ведь искать этого человека будете, да? Я еще могу женщину нарисовать, с которой он общался. Мне показалось, что у них доверительные отношения. Он с ней разговаривал и вел себя так, как будто у них секреты ото всех.

– Ну-ка, ну-ка, – поощрительно заулыбался Коган. – Интересно, нарисуй!

Зухра снова взялась за карандаш. Постепенно из-под ее руки появилась молодая женщина, европейка, очень опрятно одетая, но без лоска, который выдавал бы в ней даму общества.

Машины с пеленгаторами снова закружили по ночному городу. Патрули войск НКВД стали попадаться на улицах чаще, они заходили в самые отдаленные переулки столицы.

Невыспавшийся, с красными глазами Буторин уже третий день проводил на улицах. Вчера они засекли передачу на юго-западе города, и летучие отряды НКВД сразу выдвинулись в тот район. На улицах той ночью останавливали всех без разбора. Не слушая мольбы и угрозы пожаловаться начальству, обыскивали и людей, и машины, досматривали все личные вещи, особенно если у кого-то при себе была большая сумка или чемодан.

"Буторин на машине рванул в ту часть города, где засекли передачу. Совсем короткую. Радисты едва успели услышать. Расшифровать запись передачи не удавалось, хотя советские радисты уже хорошо знали основную и резервную частоты. Но передачи носили какой-то странный характер. Такое ощущение, что шел обмен дежурными условными фразами. И вчера пришлось проверить два дома, целых полтора десятка квартир, но передатчика не оказалось.

Сегодня, в одиннадцать вечера, случилась перестрелка. Буторин услышал пистолетные выстрелы, потом очереди из «ППШ». Но он опоздал. Патруль нашел только стреляные гильзы и несколько капель крови. До этого Буторин выпил две американские таблетки, которые помогали сохранять силы на некоторое время. Желание спать и вялость пропали.