Иранская мина

Несколько человек лежали на асфальте. Пахло бензином. Несколько трупов распластались, разбросав руки и ноги, их растаскивали в стороны, чтобы обыскать."

"Шелестов подошел к Сосновскому, тот поднимался, отряхивая колени. Один из бойцов ножом распарывал пиджак и рубаху на раненом. Шелестов присвистнул.

– Франк Хартман? Вот это подарок, Михаил! Значит, журналист взялся за оружие? Или он не журналист, а офицер авбера? Ну, у нас еще будет время поговорить об интересных вещах!

Коган ворвался в кабинет к Шелестову и тут же замер, увидев Берию.

– Что случилось? Срочное что-нибудь?

– Так точно, – кивнул Борис и, сняв шляпу, вытер платком лоб. – Разрешите докладывать?

– У нас налажено плотное наблюдение за англичанами, – пояснил Шелестов. – Ребята стараются вести наблюдение аккуратно, не светиться попусту. Не могла британская разведка проглотить такой сюрприз.

– Они взяли Рудольфа фон Холтен-Пфлуга. Держали, видать, до последнего его на поводке, а теперь испугались, что мы его возьмем. Вопрос: что он мог нам рассказать такого, чего нам лучше не знать? Взяли его и пятерых диверсантов.

Берия раздраженно стукнул рукой по столу:

– Где они рацию прячут? Хартман молчит, хотя Робертс именно ему обещала батареи! Ладно, нажимать на него не будем. Он ранен, может и не выдержать. И что получается у нас? На свободе не осталось никого из заброшенных десяти групп, за исключением двоих радистов и самой рации. А для чего англичанам ее беречь? Я понимаю так, что важен почерк радистов, который знают в Берлине.

– Скорее всего, это приманка для нас, – вставил Шелестов. – Мы пеленгуем ее, расшифровываем передачи, ждем выброски новой группы. Операция продолжается, угроза сохраняется, несмотря на большие потери у немцев. Для чего? Мы же не верим в то, что угроза сохраняется! И СД, и абвер здесь понесли такие потери за эти полгода, что страшно подумать.