Инженер Петра Великого – 7

Неполная сотня Глебова уже дала знать, что домой вернулся хозяин. Даже отсюда, через двор, я видел застывшие фигуры, вглядывающиеся в незнакомую богатую карету. Ждали.

Когда дверца отворилась, я выбрался наружу. Заставив себя выпрямить спину, сделал шаг, потом второй. На исхудавших плечах мешком висел новый мундир, наскоро выданный в полевой ставке Государя, и лишь тяжелый, шитый золотом генеральский шарф придавал фигуре хоть какую-то основательность. Я и сам представлял собой сплошную нелепицу: триумфатор в плохо подогнанной форме, победитель, вернувшийся без своей главной машины, механического зверя, останки которого остались ржаветь где-то в бескрайней молдавской степи (наверняка все железо растащили уже).

Они смотрели на меня во все глаза. Первым, разумеется, не выдержал Андрей Нартов. Проигнорировав и золото на моих плечах, и новые шрамы на лице, он вышел вперед. Его внимательный взгляд сканировал меня.

— Паропровод? — без всяких предисловий, прозвучал его голос. — Или ходовая? Что именно отказало в машине, Петр Алексеевич?

Я криво усмехнулся.

Вот он, мой гениальный механик. Пока вся Империя будет обсуждать победу и потери, его волнует причина отказа сложного механизма. Однако тут он осекся, вгляделся в мое лицо и добавил уже совсем другим, тихим тоном:

— Мы уж не чаяли вас увидеть… Живы, и слава Богу.

Я перевел взгляд на двух других. У входа в усадьбу вместе стояли Изабелла и царевич Алексей. Заметив меня, Изабелла сделала едва заметный, непроизвольный шаг вперед, и на ее лице на долю секунды мелькнуло плохо скрываемое облегчение, прежде чем она вновь взяла себя в руки.

Алексей же изменился до неузнаваемости — передо мной стоял младший партнер, а не ученик. Подойдя ближе, он чуть помедлил и положил руку мне на плечо.

— С возвращением, наставник.

— Рад тебя видеть, Алексей Петрович, — хмыкнул я в ответ на радостную улыбку царевича, — Машина выполнила свою задачу и была с честью похоронена, — произнес я достаточно громко, чтобы пресечь дальнейшие расспросы.

— Общий сбор в главном зале. Через час. Мне нужно привести себя в порядок.

Я направился к дому. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, а я заставлял себя идти не хромая. Генерал-майор не имеет права показывать слабость, даже если внутри у него все разваливается на части.

В моих покоях царил идеальный порядок: чистая постель, графин с водой на столе, вычищенный старый мундир на спинке стула. Все здесь дышало незримой заботой Любавы.