Между Амуром и Невой

Таубе встретил караван, о котором получил сведения, на второй версте от перевала Раунмурун, на правом берегу реки Нуры у ее впадения в Кок-су. Место было хорошее: здесь стоял прежде пикет правительственных войск Кашгарии. С тех пор, как умер великий Якуб бей и развалилось созданное им государство Йеттишар, прошло всего пять лет, но строения пикета уже успели разрушиться. Тем не менее, двадцать пять человек и столько же лошадей смогли укрыться в развалинах, и киргизы заметили их уже слишком поздно. После приказа остановиться караван резво развернулся прямо на горной тропе и попытался уйти.

Тогда прозвучал выстрел, упал верблюд, шутки кончились."

"Барон медленно шел вместе с урядником вдоль шеренги киргизов и внимательно вглядывался в их лица. Неприязненные взгляды словно отлетали от него рикошетом: он до такой степени не обращал на них внимания, что восточные люди как-то постепенно и успокаивались. «Кара-Маджир, Кара-Маджир», вдруг пронеслось по рядам, и витавшее всё же в воздухе напряжение сразу исчезло.

Узнали, немытые, Черного Майора! Имя человека, с семидесяти ярдов разнесшего из револьвера голову страшному Сахим-Назару, было с недавних пор окружено у киргизов почтительным страхом. Два десятка лет самый знаменитый на «Крыше Мира» разбойник безнаказанно грабил, кого хотел: тибетцев, китайцев, афганцев… Приехал с севера русский офицер и для начала пострелял у Сахиба в одиночку пикет из трех сардаров. Старик обиделся и устроил на наглеца большую засаду. Из десяти человек вернулся один… Мудрость изменила в тот раз знаменитому головорезу: слишком долго ему всё сходило с рук. Вместо того, чтобы понять знак и бежать с немалым уже богатством в Кашмир, он решил покарать обидчика, и спустился в ущелье со своей бандой в двести ружей. Таубе был лишь с четырьмя казаками, но он взял лучших стрелков Ферганского отряда и расположил их прямо напротив тропы. Вышел к разбойникам в парадном сюртуке при орденах и эполетах, сказал Сахим-Назару, какой он старый козёл, и без долгих разговоров застрелил. Началась паника, которую усилили ружейные выстрелы казаков, бивших сверху на выбор. Оставив на тропе три десятка тел, разбойники разбежались а потом ещё и передрались при дележе наследства Сахима, и теперь о них вообще ничего не слышно. Горное население вздохнуло с облегчением, а майор после этого мог бы обыскивать такие вот караваны в одиночку…

Наконец он увидел того, кого искал. В шеренге киргизов, одетый, как киргиз, стоял человек другой крови.