Между Амуром и Невой

Цыгане же его и сдали, в конце концов, полиции. Следствие по делу Красного Туза тянулось уже шестой месяц, доказать «менты» ничего не могли, и Сашке явно светило быть «отпущенным с полным почтением».[91]

Красный Туз обещал послать в Централку — Московскую пересыльную тюрьму — «рапорт» своим товарищам о Лыкове с Челубеем, дабы там встретили их, как уважаемых людей. Которые по своей секретной причине прикидываются «спиридонами», но, на самом деле, есть самый, что ни на есть, «деловой элемент», которому не стыдно резинку дать[92].

На третий день Лыкова с Челубеем повели в Сыскное. Там их сначала допрашивали вместе, и Виноградов с Вощининым отвели, сволочи, душу. Чуть не час они приставали к Алексею с вопросами вроде «чего-то мне лицо твое знакомо; а не есть ли ты Федька Карась?». Потом развели, наконец, по разным комнатам. Лыков зашел в указанную ему конурку в самом конце коридора — и попал в объятья Благово.

Глава 15

Туркестанский след

Майор Таубе дал знак казаку, и тот выстрелом из винтовки сбил на землю головного верблюда. Только тогда караван остановился.

Киргизы рода Чуок известны своей воинственностью. Соотношение сил, правда, было не в их пользу: всего сто сорок аборигенов против двадцати трех казаков при двух офицерах. Боя поэтому не предвиделось; так, обычная перебранка, угрозы — знакомый набор восточных любезностей, когда сил для нападения не хватает.

Штабс-капитан Яковлев из Военно-топографического депо Главного штаба неделю назад прибыл в Туркестан с особо важным заданием: составить карту горной системы Алая и предгорий Памира в масштабе пять верст в дюйме, и нанести на нее границы основных памирских княжеств. Понятно, для чего готовятся такие карты! Таубе выдернул его из Иеркештама, где квартировал Ферганский действующий отряд, и взял с собой на перехват подозрительного каравана: ему нужен был опытный топограф для проверки агентурных сведений.

— Смотрите, Максим Иваныч, что сейчас начнется, только не принимайте всерьёз. Сегодня они не нападут; их слишком мало.