Инженер Петра Великого – 2

Шпион! Колдун! Смутьян! Это ж в какие игры я вляпался, мама дорогая! Да за одно такое обвинение в это время можно было запросто на дыбу угодить или на плаху.

Петр взял один из листков, пробежал его глазами, и на лице его снова появилась та самая ироничная усмешка.

— А еще пишут, — он поднял на меня взгляд, в котором плясали хитрые искорки, — что ты, фельдфебель наш новоявленный, субординации не блюдешь ни на грош, чинов не различаешь вовсе. С офицерами давеча, сказывают, на совещании, как с ровней своей говорил, без всякого почтения.

А мастеровых своих да солдатиков «мужиками» кличешь, запанибрата с ними, оскорбляешь, будь те крепостные какие. Не по-нашему это, Смирнов, ох, не по-нашему… Не по-русски так обращаться, не по чину…

Вот это я попал. Вот где я прокололся по-крупному! Я-то, привыкший к демократичным нравам двадцать первого века, где «мужики» — это нормальное, почти уважительное обращение к работягам, и в мыслях не держал, что здесь, в этом мире жесткой иерархии и чинопочитания, это может прозвучать как неслыханная дерзость, как признак чужака, не понимающего местных устоев.

Да что там чужака — как признак человека, ставящего себя выше других, не признающего авторитетов! И ведь не придерешься — я действительно так говорил, и не раз. Думал, так проще, по-свойски. А оказалось — сам себе яму вырыл.

Ловушка захлопнулась.

Петр Алексеевич отложил в сторону пачку доносов, которые до этого перебирал с каким-то брезгливым интересом. Комната погрузилась в такую тишину, что было слышно, как у меня в ушах стучит кровь.

Государь смотрел на меня в упор, и взгляд его темных, пронзительных глаз, казалось, буравил насквозь.

Его голос, когда он заговорил, был пропитан силой и властью.

— Так кто же ты, Петр Алексеич Смирнов, на самом деле? — произнес он медленно, чеканя каждое слово. — Откуда в тебе такие знания, что иным заморским ученым не чета? Сегодня ты генералов моих, вояк бывалых, поборол своими речами, будто сам не одну кампанию прошел да не одну осаду выдержал.

А станки твои мудреные, а пушки композитные, а мысли твои об устроении заводском, о порядке да счете… Это, Смирнов, не ум простого мастерового, каким ты себя кажешь, хоть и семи пядей во лбу. Дед твой, сказываешь, умен был, секреты какие-то прадедовские тебе передал? Да каких же секретов надобно, чтобы так глубоко и в железе разбираться, и в тактике военной смыслить, и в душах людских, как в открытой книге, читать?

Земля ушла у меня из-под ног.