Интеллект в подарок

Хлеба нетути, не обессудьте. Долго-то не держите его там, в больнице. Сами знаете, дурачок он у меня от рождения, ничего ему не должно сделаться, вон даже молнии ему нипочём.

— Спасибо, Глаша, — ответил ей густой мужской голос, — сколько ему в больнице лежать, это как Филатов скажет, он дохтур, ему и решать. А я что, я простой фельдшер. Ну, мы поехали, трогай, Костя.

Послышался характерный шлепок вожжами по крупу лошади, и Костин голос произнёс:

— Но…о, пошла, родимая …

Телега стронулась с места, и мы поехали.

* * *В очередной раз я очнулся ночью, по-видимому, уже в больнице. В окна светила яркая луна и хорошо было видно, что в палате я единственный пациент. Остальные кровати пустовали.

Сразу у входа стоял небольшой незатейливый стол, четыре ножки и столешница с одним выдвижным ящичком под ней, рядом с ним две табуретки, с потолка свисала на проводе электрическая лампочка, сейчас выключенная.

В голове была необычайная лёгкость и ясность.

— Дурак, он и есть дурак. Ему что ни говори, таращит свои глаза, будто чудо-юдо увидел.

Прохожий снова махнул на меня рукой и пошёл дальше, не обращая внимания на идущий дождь.

Это на меня нахлынули позавчерашние воспоминания. Тогда мать дала мне в руки узелок с обедом для отчима и наказала:

— Отдашь и сразу беги обратно, не задерживайся, по сторонам не глазей, ворон не считай, иначе до дождя не успеешь и опять вымокнешь весь, как на прошлой неделе.

Она взглянула на тучи, обложившие небо и добавила:

— Похоже, что гроза будет. Ну, беги уже, не стой столбом, — прикрикнула она на меня.

И вот дождь набирает силу и начинает хлестать, как из ведра, а я стою под деревом, не решаясь выбраться из-под него на тропинку, по которой ушёл прохожий, что ругал меня. Его уж и не видать из-за холма. Интересно, успел он где-нибудь спрятаться от дождя или так и идёт, мокнет.