Интриганка

Лишь поздно ночью осмеливался он посещать бары для одиночек, дискотеки и клубы гомосексуалистов, знакомился с одинокими вдовами, ищущими развлечений, мальчишками-""голубыми"", жадными до любви, и проститутками обоего пола, готовыми на все за деньги.George took them to a series of seedy hotels on the West Side, in the Bowery and in Greenwich Village. He never returned to the same hotel twice, nor would he have been welcomed back. His sexual partners usually were found either unconscious or semiconscious, their bodies battered and sometimes covered with cigarette burns.

Меллис водил их в убогие отели Вест-Сайда, Бауэри и Гринич-Виллидж, но никогда не возвращался дважды в одно и то же место, правда, вряд ли его там встретили бы с радостью: партнеров этого красавца обычно находили в бессознательном состоянии, избитыми до полусмерти, а иногда и покрытых сигаретными ожогами.George avoided masochists.Джордж не терпел мазохистов.They enjoyed the pain he inflicted, and that took away his pleasure.Они наслаждались болью, которую он причинял, и это не доставляло никакого удовлетворения. No, he had to hear them scream and beg for mercy, as his father had made him scream and beg for mercy when George was a small boy.Нет, Меллису было необходимо слышать вопли этих тварей, молящих о пощаде и милосердии. Точно так же поступал его собственный отец, когда Джордж был еще совсем мальчишкой.His punishments for the smallest infractions were beatings that often left him unconscious.Он избивал сына за малейшие провинности, так что тот потом часами лежал в бреду. When George was eight years old and his father caught him and a neighbor's son naked together, George's father beat him until the blood ran from his ears and nose, and to make sure the boy never sinned again, his father pressed a lighted cigar to George's penis.Когда отец застал восьмилетнего Джорджа с соседским парнишкой, совершенно голых, он бил сына до тех пор, пока у того не полилась кровь из носа и ушей. Желая навсегда отучить сына грешить, отец прижал зажженную сигару к пенису Джорджа. The scar healed, but the deeper scar inside festered.Рана зарубцевалась, но шрам глубоко в душе продолжал гноиться.George Mellis had the wild, passionate nature of his Hellenic ancestors. He could not bear the thought of being controlled by anyone.Меллис унаследовал буйный необузданный характер своих греческих предков, и сама мысль о том, что придется кому-либо подчиняться, была непереносимой.