Инсургент

Вокруг поврежденного участка пятно из синих нитей, словно под поверхностью кожи крошечные вены, наполненные синей краской. Хмурюсь и пытаюсь извлечь диск, руку пронзает острая боль.

Стиснув зубы, втискиваю лезвия ножа под диск и поддеваю его. Кричу в зубы, боль устремляется по моему телу, заставляя мир почернеть. Но я продолжаю продвигать лезвие настолько быстро, насколько могу, ровно до тех пор, пока диск не показывается над моей кожей настолько, чтобы можно было зацепить его пальцами. На основании диска игла.

Сжимаю зубы, беру диск в руки и тяну в последний раз. На этот раз игла полностью выходит из моего тела. Она меньше мизинца и вся испачкана кровью. Игнорируя текущую по руке кровь, держу диск и иглу на свету над раковиной.

Если судить по синей краске на моих руках и игле, нам что-то ввели. Но что? Яд? Взрывчатое вещество?

Мотаю головой. Если бы нас хотели убить, то расстреляли бы всех, кто оказался без сознания. Независимо от того, что именно нам ввели, оно не предназначалось для нашего убийства.

Кто-то стучит в дверь. Я осознаю, что не имею никакого понятия о том, как оказалась в общественном туалете.

— Трис, ты там? — приглушенным голосом спрашивает Юрай.

— Да, — отвечаю я.

Юрай выглядит лучше, чем час назад: он смыл кровь, на его лице снова здоровый румянец. Я внезапно обнаруживаю, что он чертовски привлекателен: прекрасно сложен, живые темные глаза, бронзово-коричневая кожа. Должно быть, он всю жизнь слыл красавчиком. Только те парни, что с юного возраста наделены привлекательной внешностью, могут улыбаться столь заносчиво.

Мое горло болит. Кладу иглу и диск на край раковины.

Юрай переводит взгляд с меня на иглу, потом на струйку крови, стекающую с моего плеча на запястье.

— Большая, — говорит он.

— Не заметила, — отвечаю я. Беру бумажное полотенце, чтобы промакнуть кровь на руке. — Как остальные?

— Марлен шутит, как обычно, — улыбка Юрая растет, оставляя ямочки на щеках.

— Думаю, мне не помешает повязка.

— Думаешь? — Юрай качает головой. — Тебе бы льда на лицо. В общем, все уже очнулись. Там настоящий сумасшедший дом.

Я касаюсь щеки — того места, по которому Эрик заехал пистолетом, нужно намазать заживляющим кремом, чтобы не было синяка.