Инсургент

 — Можешь держать свое мнение при себе?

Тереза наклоняется.

— Вообще-то, первоначально он был Эрудитом. Не Искренним.

— Да, я знаю, — говорю я. — Я…

Она перебивает меня.

— Как и я. Хотя мне и пришлось уйти.

— Что случилось?

— Я была недостаточно умна, — она пожимает плечами и берет банку фасоли у Эдварда, погружая в нее ложку. — Не получила достаточно высокий балл на тесте инициации. Поэтому они сказали: ""Ты либо потратишь свою жизнь на уборку исследовательских территорий, либо уйдешь"". И я ушла.

Она смотрит вниз и облизывает ложку.

— И много здесь Эрудитов? — спрашиваю я.

Тереза качает головой.

— Большинство из Бесстрашия, — она наклоняет голову в сторону хмурого Эдварда. — Затем Эрудиты, затем Искренние и совсем немного Дружелюбных. Инициацию Отреченных никто не проваливает, поэтому их единицы, за исключением тех, кто пережил атаку и пришел к нам за защитой.

— Думаю, я не должна удивляться по поводу Бесстрашных, — говорю я.

— Ну да, у вас одна из худших инициаций, да и на пенсию рано уходите.

— Пенсию? — переспрашиваю я. Удивленно смотрю на Тобиаса. Он слушает и выглядит почти нормально, глаза темные и вдумчивые в свете огня.

— Когда Бесстрашные достигают определенного уровня ухудшения физической формы, — отвечает он. — Их просят уйти. Тем или иным способом.

— А в чем заключается иной способ? — сердце тяжело бьется, будто знает ответ, но не может принять его без подсказки.

— Скажем так, — говорит Тобиас.

— Значит, они дураки, — говорит Эдвард. — Лучше я буду Афракционером, чем Бесстрашным.

— Тогда тебе исключительно повезло, — холодно замечает Тобиас.

— Повезло? — фыркает Эдвард. — С одним-то глазом.

— Кажется, я вспоминаю слухи о том, что ты сам спровоцировал нападение, — говорит Тобиас.

— О чем ты говоришь? — вмешиваюсь я. — Он лидировал, а Питер завидовал, поэтому просто…

Я замечаю самодовольную улыбку на лице Эдварда и замолкаю.

— Подстрекательство имело место, — говорит Эдвард. — И Питер не вышел победителем, но это не повод ранить меня ножом для масла в глаз.

— Не будем спорить, — говорит Тобиас. — Если тебе полегчает, то его подстрелили в руку во время атаки.

Видимо Эдварду и правда полегчало, потому что улыбка на его лице стала еще заметнее.

— Кто сделал это? — говорит он.