Инсургент

— Что? Ты здесь, чтобы позлорадствовать? — интересуется он. — Убирайся!

— Нет, — говорю я.

И, правда, зачем я здесь?

Он смотрит на меня выжидающе:

— Ну?

— Решила, что стоит вам кое-что напомнить, — начинаю я. — Что бы вы ни хотели получить от Джанин, в одиночку или с помощью Отреченных, вам это не удастся.

— Не представляю, почему ты настолько заблуждаетесь касательно моей безопасности. Но всё обстоит иначе…

— Мне об этом слушать не интересно. Всё, что я хочу сказать: вы знаете, к кому обратиться, когда перестанете вести себя, как мудак, и почувствуете отчаяние из-за собственной беспомощности, — перебиваю я.

Из ванной я выхожу ровно в тот момент, когда человек из Искренности возвращается с пакетиком льда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ"

"Перевод: Xoxachka, Дольская Алина, Катерина Мячина, RealYulia, Инна Константинова, Маренич Екатерина, Вика Фролова, Viol

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль, Светлана Буткявичюс

Я стою перед раковинами в женской уборной на этаже для Бесстрашных. В моей руке пистолет.

Линн дала его мне несколько минут назад; она, казалось, была в замешательстве, когда я не положила пистолет в кобуру или не заткнула за пояс джинс. Перед тем, как запаниковать, я пошла в ванную, продолжая держать его в руках. Не будь идиоткой. Пистолет необходим для дела. Идти без него будет как минимум глупо. Следует решить эту проблему в ближайшие пять минут. Обхватываю рукоятку вначале мизинцем, затем вторым пальцем и всеми остальными. Знакомая тяжесть. Указательный палец скользит по спусковому крючку. Я задерживаю дыхание. Поднимаю пистолет, держу оружие в прямых руках подальше от тела, именно так, как учил Четвертый, когда ""Четвертый"" было его единственным именем. Я использовала пистолет, когда защищала своего отца и брата от солдат Бесстрашия, подчиненных моделированию. Я использовала его, чтобы остановить Эрика от выстрела Тобиасу в голову. По сути, он не является злом. Он — всего лишь орудие.

Я вижу в зеркале движение, и, не успевая остановить саму себя, смотрю на своё отражение.

Смотрю так, как смотрела на него, перед тем, как пристрелить.

Из груди вырывается стон, словно раненый зверь я позволяю пистолету упасть у меня из рук, и обнимаю себя руками. Хочется плакать, это позволит почувствовать себя лучше, но заплакать не получается. Я просто приседаю в ванной, уставившись на белый кафель. Я не могу этого сделать, не могу взять с собой пистолет, я даже не должна идти, но всё ещё собираюсь.

— Трис? — кто-то стучится.