Институт

– Трудно сказать, – ответила Хелен. – В прошлый раз Авери меня разделал, а сейчас мы с ним идем вровень. Атмосфера накаляется.

– Она думает, что это тоска смертная, но все равно со мной играет. Потому что добрая, – сказал Авери. – Да, Хелен?

– Да, Крескин[25] ты недоделанный, да. Потом мы с тобой будем резаться в слэпджек[26], и поверь – шлепаю я о-очень сильно.

Люк огляделся по сторонам и вдруг почувствовал укол тревоги. Перед глазами расцвели призрачные огоньки – и почти сразу исчезли.

– Где Калиша? Ее ведь не…

– Нет, нет, никуда ее не забрали.

– Люку она нравится, – объявил Авери. – Очень.

– Авери?

– Что, Хелен?

– Не про все надо говорить вслух.

– Почему?

– По кочану! – Она вдруг отвернулась и взъерошила свои разноцветные волосы – возможно, чтобы отвлечь внимание от дрожащих губ. Если так, ей это не удалось.

– А в чем дело-то? – спросил Люк.

– Лучше спроси маленького Крескина. Он у нас все видит и все знает.

– Ей термометр в попу засунули, – сказал Авери.

– А…

– И это было ужасно, – сказала Хелен.

– Унизительно, – кивнул Люк."

"– При этом божественно и восхитительно, – хихикнула она, и оба захохотали. У Хелен слезы стояли в глазах, но она все смеялась и смеялась. Здорово, что она по-прежнему была на это способна.

– Не понял, – смутился Авери, – как это может быть восхитительно?

– А ты попробуй оближи градусник, когда его достанут, – узнаешь! – ответил Люк, и они с Хелен дружно взвыли.

Она грохнула ладонью по столу, так что все карты разлетелись в стороны.

– Ох, я аж описалась от смеха, не смотрите! Фу-у! – И Хелен бросилась бежать, едва не сбив с ног Джорджа, который выходил на улицу с шоколадкой в зубах.

– Чего это она? – спросил Джордж.

– Описалась, – непринужденно ответил Авери. – Я ночью тоже описался, так что могу понять.

– Спасибо, что поделился, – с улыбкой сказал Люк. – Иди, поиграй в КОЗЛА с Никки и новеньким.

– Спятил? Они вон какие здоровые, к тому же Гарри меня уже один раз толкнул.

– Тогда попрыгай на батуте.

– Надоело.

– А ты все равно попрыгай. Мне надо кое-что обсудить с Джорджем.

– Огоньки, да? А что за огоньки, кстати?

Черт, подумал Люк, это уже совсем жуть.

– Иди попрыгай, говорю. Покажи, как умеешь кувыркаться.

– Только шею не сломай, – напутствовал Джордж. – Если вдруг сломаешь, я спою «Ты так прекрасна»[27] на твоих похоронах.

Авери пару секунд пристально смотрел на Джорджа и наконец сказал:

– Ты ведь терпеть не можешь эту песню!

– Ага. Точно. Это называется сарказм.