Инструктор спецназа ГРУ

— Никого, — сказал Саня, заглянув в темное нутро машины, где все еще держался слабый, но вполне отчетливый запах водки и табачного дыма. Сотовый телефон лежал на приборном щитке. — Вот козлы, телефон забыли. Припрятать, что ли, для смеха?

— Что-то долго они с ним возятся, — с легким беспокойством сказал его напарник. — Пора бы уже и закончить.

— А может, им герой попался, — предположил Саня. — Не в смысле Павлика Морозова, а в смысле Олега, к примеру, Кошевого.

— Брось, брось, Санек, герои только в кино бывают да в художественной, мать ее, литературе.

— Что я, мешком хлопнутый? Хозяин — он только тут хозяин, а на том свете и он, и бабки мне без надобности.

— То-то и оно. Давай-ка посмотрим, чего они там копаются.

Держа наготове пистолеты, освещая дорогу карманным фонариком, мотоциклисты осторожно двинулись туда, где смутно белела в темноте перегороженная шлагбаумом грунтовка.

— Мать моя женщина, — тихо выдохнул он.

Дрожащий круг света плясал на вповалку лежавших друг на друге гаишниках. Ни серебристого «опеля», ни его ушлого владельца поблизости не было видно.

— Вот сука, — чуть ли не с восхищением проговорил его напарник, убирая пистолет. — Это ж надо, до чего скользкая тварь. Ну, держись, гнида.

Он вынул из кармана сотовый телефон и долго вел какие-то переговоры, после чего без лишних церемоний свалив трупы в канаву и забрав оружие, мотоциклисты отбыли в сторону Москвы.

«Ничего еще не кончилось, — словно молитву, повторял капитан Алехин. — Все еще только начинается, облава в самом разгаре. Не может быть, чтобы они ограничились двумя пьяными гаишниками. Значит, в Москве делать нечего. Генерал наверняка ночует на даче и в город приедет только утром, а до утра дотянуть вряд ли удастся.

На ближайшей двухуровневой развязке Алехин решительно повернул на запад.

До генеральской дачи оставалось всего ничего — километра три-четыре, когда мотор вдруг зачихал с явным намерением заглохнуть. Алехин бросил быстрый взгляд на указатель расхода топлива и убедился, что бак был пуст."

"Времени на раздумья не было.