Инструктор спецназа ГРУ

Он открыл холодильник и выхватил оттуда наган. Большим пальцем взвел курок и, когда после очередного удара дверь распахнулась настежь, выстрелил в возникшую на пороге фигуру в пятнистом костюме.

Илларион не догнал светловолосую девушку в подъезде. Он вызвал лифт и, пока тот мучительно медленно тащился откуда-то сверху — скорее всего, с седьмого этажа, — вдруг вспомнил фамилию девицы, а точнее, ее мужа. Мещеряков сказал, что один из убитых — его сосед по фамилии Климов. Значит, и она Климова.

Интересно, думал Илларион, стоя в медленно поднимающемся лифте, а как ее зовут? И что ей здесь понадобилось? Уж не сообщники ли они? Впрочем, убрать мужа ценой жизни трехлетней дочери… Если бы в семье были нелады такого масштаба, то уж кто-кто а Вера Гавриловна была бы полностью в курсе и не преминула бы изложить историю во всех подробностях.

Тогда как это все понять? Неужели эта девчонка что-то разнюхала самостоятельно и теперь хочет снять с Быкова скальп?

В добрый час, подумал он, вынимая из-за пояса револьвер и подходя к двери сорок третьей квартиры.

Препятствовать не буду.

Он позвонил и, выждав какое-то время, коротко и мощно ударил ногой по замку. Дверь содрогнулась, но устояла.

— При Хрущеве делали, — с уважением сказал Илларион и ударил еще раз. В двери что-то хрустнуло, и она немного подалась.

— Ага, — сказал Илларион. — Довольно, витязь, вразумила меня твоей десницы сила. Это, государи мои, Пушкин Александр Сергеевич. Жил когда-то на Руси такой талантливый мулат.

После третьего удара полотно двери отскочило в сторону, с грохотом ударившись о стену прихожей.

В долю секунды Илларион успел заметить характерное движение фигуры, черным силуэтом вырисовывавшейся на фоне кухонного окна, — и головой вперед нырнул под выстрел.

Перекатившись, он вскочил. Быков вторично нажал на курок, исправив свою ошибку и целясь на этот раз в корпус. Чудесным образом миновав Забродова, пуля ударила в телефонный аппарат, и тот взорвался брызгами черной пластмассы.

Ни выстрелить в третий раз, ни понять, что, собственно, с ним произошло, Виктор Быков не успел.

Отлетевший в сторону наган с грохотом и звоном приземлился в мойке, где со вчерашнего дня стояла грязная посуда, а сам Быков вдруг обнаружил себя лежащим на полу и глядящим в дуло револьвера приличного калибра.

— Шевельнешься — убью, — сказал ему владелец револьвера, в котором Быков лишь теперь признал старого знакомого. — Причем сделаю я это с большим удовольствием, так что лежи тихо.

Быков попытался приподняться.