Инструктор. Отчаянный воин

— Мир тесен, в одном котелке варимся, — сказал он и повернулся к Гурееву: — Так чего ты хотел от меня, Константин?

Бородатый именинник налил себе водки, а приятелям сухого красного вина.

— Где твой напарник? — поинтересовался он у художника-реставратора.

Самусенков удивленно вскинул брови:

— Ты о ком?

— О Ваньке Павловце! — нетерпеливо воскликнул именинник. — О ком же еще! Обещался, сукин сын, быть у меня на дне рождения, а сам где-то болтается.

— Не знаю, Костя, — ответил Самусенков. — У нас сегодня умер директор музея, так, может быть, задержка связана с этим…

Гуреев посмотрел на своего седовласого гостя, как бы спрашивая, удовлетворен ли тот полученной информацией.

"— А вы не могли бы, Александр Иванович, позвонить своим сослуживцам, например тому же заместителю директора, — попросил Забродов, — и узнать, не освободился ли Иван?

— Это можно, — улыбнулся Самусенков, — как говорят, за спрос не бьют в нос!

Забродов улыбнулся:

— Если это, конечно, не сложно…

Художник-реставратор махнул рукой.

— Сделаем! — заверил он собеседника, достал сотовый и набрал номер телефона Белявского.

Через несколько секунд Белявский ответил:

— Слушаю…

Самусенков виновато улыбнулся и, слегка откашлявшись, вкрадчиво произнес:

— Анатолий Алексеевич…

— Да!

— Добрый вечер! — машинально выпрямившись на стуле, поздоровался художник с начальником. — Простите за беспокойство…

— В чем дело?

— Да вот хотел бы узнать, освободился ли Павловец? — задал вопрос Самусенков.

Возникла небольшая и тревожная пауза, от которой Самусенкову, да и остальным стало не по себе.

— Павловец? — переспросил Белявский.

— Да.

Заместитель директора музея громко откашлялся.

— А ты что, разве не слышал еще? — ответил он вопросом на вопрос.

Глаза у художника округлились.

— О чем?

— Да у нас ЧП в музее! — сухо и даже жестко произнес Белявский.

Глаза Самусенкова обеспокоенно забегали из стороны в сторону.

— А что такое?

— Пожар был в подвале, — сообщил Белявский, — в вашей реставраторской мастерской.

Брови Самусенкова поползли вверх.

— Он жив?

— Не знаю, увезли в больницу, — ответил заместитель директора музея. — Хотя вроде бы не жилец он на этом свете, — вздохнул Белявский. — Одним словом, Самусенков, приезжай-ка ты в музей, будем разбираться вместе…

— Хорошо, Анатолий Алексеевич… — выдавил художник-реставратор и недоуменно посмотрел на притихших Забродова и Гуреева.

— Что стряслось? — задал вопрос Забродов.