Инструктор. Отчаянный воин

В основном это были художники, приятели и знакомые Гуреева: Владимир Джимисюк, Петр Стрикин, Дмитрий Власов и еще человек пять, которых хорошо знал Забродов. Незнакомыми были только двое. Вернее сказать, Забродов где-то встречался с ними, но не накоротке…

— Общий привет! — вскинув руку, весело поздоровался инструктор спецназа ГРУ.

Мужская компания загалдела, приветствуя давнишнего приятеля.

— Привет, Константинович!

— Присаживайся, Илларион!

— Опоздавшему штрафную, господа! — воскликнул Джимисюк, поднося Забродову фужер с водкой.

— Не, мужики, я за рулем! — возразил пенсионер. — Мне бы чего-нибудь полегче!"

"— Ну а чего ты не оставил своего железного коня дома? — слегка обидевшись, проворчал бородатый именинник. — Не так уж и часто мы встречаемся в последнее время.

— Да чего вы, алкаши, прицепились к человеку, — вступился за приятеля Демакин, — сказано вам, что за рулем, значит, за рулем. Смотрите лучше в свои рюмки!

Демакин повернулся к Забродову.

— Что будешь, Константинович, шампанское или сухое винцо? — поинтересовался он.

Илларион пожал плечами.

— Ну… выпью фужерчик сухого красного, — сказал он.

Вячеслав одобрительно тряхнул стриженой головой и потянулся за вином.

— Правильно!

— Только полный, Илларион! — приказал бородатый именинник. — Иначе обижусь!

— Ладно, Костяныч, за тебя, — подняв полный фужер сухого вина, торжественно произнес Забродов. — Здоровья тебе, удачи и новых творческих успехов!

Все остальные, дружно встав со своих мест, потянулись с фужерами и стаканами, чтобы чокнуться с именинником, а заодно и друг с другом…

* * *Веселье шло своим чередом, и, как это обычно бывает на таких творческих тусовках, между художниками завязался яростный спор относительно изобразительного искусства, новых веяний и последних выставок.

— Неплохая выставка была у Абрамова на Беговой, — заявил Дмитрий Власов, — там висели несколько отличных работ, которые могли бы украсить не один музей.

— Ты, Димыч, имеешь в виду полотна Андреева? — спросил Демакин.

— Да…

— У этого паренька настоящий талант, — согласился Вячеслав.

Остальные художники одобрительно загудели. Забродов слушал разговоры между приятелями, не вступая с ними в дискуссию. Он думал об Иване Павловце. Забродов несколько раз набирал номер мобильного телефона художника-реставратора, но тот не отвечал на звонки.

— Да, что-то мне это не нравится, — задумчиво прошептал Илларион, выпуская длинную струю табачного дыма.