Иномирцам вход воспрещен. Том 8 (СИ)

Кентаврам сильно досталось в этом сражении, и если поначалу они были рады такой мясорубке, то под конец их пыл начал угасать. Ещё бы, всё нажитое непосильным трудом оружие постепенно ломалось и приходило в негодность, тогда как никакой выгоды от битвы они не получали. Ни очков, ни монет. Получается, бесполезная трата сил.

Впрочем, у каждого в голове были такие мысли, но справиться с мутантами было необходимо, и все это понимали.

— Во! Я тут! — непонятно как, но в переговорную комнату всё же пролез вождь кентавров.

— Сразу вопрос, — Николай указал на свободное место. — Какая у вас грузоподъёмность?

— Гм… — пробасил тот. — Небольшая. Мы же скакуны, а не тягачи…

— А если надо тащить награбленное? — перебил его князь, и тот аж закашлялся, подавившись пивом.

— Зачем глупые вопросы задаёшь? — нахмурился вождь. — Сколько награбим, столько и унесём! Неважно, сколько это будет весить!

На самом деле надо будет тащить не только награбленное, но и грабителей.

Можно было бы спокойно охотиться всю неделю, добывать шкуры, монеты и мясо. Хоть всей толпой разойтись в разные стороны и начать ускоренную добычу. Это прибыльно и прекрасно, но есть способ быстрее…

Самым сложным было убедить кентавров, но Николай всё же продавил свой план великого разграбления соседей.

— Вы можете отправиться сами, но будете как обычно останавливаться у стен поселения и ждать, поделятся ли с вами выкупом… — князь начал издалека.

— Ух, Николай, по живому режешь! — взвыл вождь.

Сейчас в его разуме столкнулись две могущественные силы и сражение развернулось нешуточное. Желание грабить вкупе с сильнейшей жадностью сражаются против принципов, по которым кентавры никогда никого не возят. Мол, на коне может быть лишь одна человеческая тушка.

Но жадность всё же самое сильное из чувств. Так что борьба продолжалась всего минуту, после чего вождь махнул рукой и пошёл договариваться со своими подчинёнными.

— Ну, по одному всаднику мы возьмём, так что готовьте две тысячи бойцов, — кинул он напоследок, в ответ на что зал взорвался хохотом. Просто все уже поняли, что князь не любит полумер.

— Ты давай-давай, веди сюда своих, — растянулся в улыбке Николай.