Иномирная няня для дракоши (СИ)

«Хоть здесь легче… – подумалось мне, как тут вожак громко вскрикнул, а из его носа потекла струйка крови, капая на пол и оставляя после себя круги на кровавой луже, которая растеклась под его ногами.

Все походило на какой-то кошмарный сон. Окровавленный и весь изрезанный Алтарион стоял возле лужи крови, в которой лежала Катя, а совсем рядом с ней – ее извивающееся тело, издающее душераздирающие вопли.

Смотрел не моргая на все происходящее и молился, чтобы этот ужас закончился как можно быстрее, и я, наконец, уже мог обнять свою любимую.

– Амертат тариес ретундо! – одними губами прошептал Алтарион, и его повело в сторону, отчего он едва не выступил за контур.

– Вперед! – крикнул мне тикунец, и я тут же шагнул в свободный треугольник, ощущая, как кожу защипало.

На моих глазах рубаха пропитывалась кровью, а вождь едва держался на ногах, чуть покачиваясь.

– Вы должны дать согласие на то, что он возьмет вашу магию, – зашептал мне тикунец, взволнованно поглядывая на своего вождя, который, кажется, и не дышал вовсе.

– Бери, сколько потребуется, – выпалил я, как и Алтарион поднимая руки вверх и сжимая зубы, чувствуя, что по моей крови, которой уже напиталась одежда и которая уже смешалась с кровью вождя, потекла магия, передаваясь ему.

Дышал через раз, напитывая силами Алтариона, который на мое облегчение смог приоткрыть глаза.

– Арахонт, – прошептал он одними губами, – держись… – Амертат тариес ретундо! – закричал он, и я едва не заорал вместе с ним, чувствуя, что меня разрывает на куски. – Метундо! МЕТУНДО! – кричал Алтарион, сотрясаясь всем телом.

"Вокруг нас что-то засветилось, и три ярких пульсара устремились в тело вождя, прошивая и меня яркой вспышкой боли.

Миг, и Алтарион выпускает всю свою мощь, смешанную с моей, которая устремилась в тело моей Катюши.

Визг, издаваемый вырванной душой, разнес стекла и зеркала тронного зала на мелкие осколки, больно впиваясь в кожу и осыпаясь дождем.

В полуобморочном состоянии смотрел на то, как едва заметная облачная рука крепко держит извивающуюся Мистарию, в то время как моя Катюша плавно переходит в свое родное тело.

Едва стоял на ногах, испытывая неимоверное облегчение. Но на этом было еще не все. Тамиран устремился к визжащей душенке Мистарии, которая, к слову, была покрыта черными язвами, и подставил под нее сосуд, моментально втягивающий в себя мерзавку.

Стоило только захлопнуть крышку на этом сосуде, как неведомая сила отпустила меня, и я повалился, подхватываемый руками тикунского воина.