Метаморфозы Катрин

Понимаете? Не буду больше шить воротники и делать косметику. Я найду для себя другое дело. А вот герцог не посмотрит благосклонно на то, что ваша часть приданного перестанет поступать в казну. Законно перестанет, мадам! Вы меня понимаете?

Глава 54

Торговля с герцогом продолжалась долго. Я ездила в Грижск еще дважды. Графиня-мать бесилась дома. После разговоров о возможном браке видеться им до завершения переговоров и официального объявления о помолвке было неловко. Не принято. Ее раздражала мысль, что она пропускает летние балы.

В конце концов я поняла, что герцог — это мой благодетель! Святой человек! Он с ней жить добровольно согласился. Мученик! Или мазохист…

Я пошла на некоторые уступки и конечный договор выглядел так:

1. Герцог получает 25 % прибыли от воротников и сопутствующих товаров. Сумок, вставок в платья, любых изделий в технике шибори. При этом производство не должно прекращаться минимум десять лет.

— Поймите, леди Катрин, поскольку все денежные потоки будут идти через меня, я отложу часть этих денег на вдовью долю Маризы. Недостойно оставить ее после моей смерти с пустыми руками.

Ну, то есть, герцог даже не сомневался, что мадам его переживет.

2. Вот за изготовление косметики я билась на смерть. В отличии от герцога я понимала, что тени и помада это только начало. Что она не выйдет из моды никогда. Что будет меняться только цвет модного макияжа.

Ну, ничего! Сильно достанет — прибью заразу пораньше! Шутка, конечно.

Проценты, естественно, начислялись с чистой прибыли, а не с оборота, как хотел герцог.

Подписание окончательной версии договора было назначено на конец лета. И после этого Мариза сможет посетить осенний бал уже в качестве невесты герцога.

Вообще, за это время, я зауважала герцога. Он, конечно, лопух и слабо представляет, что именно он берет в дом. Но мужик искренне старался оградить ставки будущей жены и сделать ее богатой дамой. Думаю, со стороны мне гораздо интереснее будет наблюдать за их противостоянием, чем смотреть на это дома.

И, по своему, герцог был честен. Ну, он не виноват, что нормы морали этого времени допускали и считали правильным приравнивать женщину к предмету торговли.