Индульгенция 4. Без права на сомнения

Еще немного, еще чуть-чуть…

— ДА-А-А!!! — теперь заорал уже я, выпуская все напряжение, всю боль, всю злобу этих дней в нее — горячую, возбужденную и желающую еще.

— А ты горячая штучка. Не знала, — Навка лежала сбоку от меня и, приподнявшись на локте, с усмешкой смотрела на красную от стыда Мавку.

— Это все ты… развратница! — нашла в себе силы пискнуть та, накрываясь с головой одеялом.

— Еще скажи, что тебе не понравилось.

— Не скажу, потому что не люблю врать. И все же это слишком… для меня.

— Ой, не бери в голову — лучше в рот, -отмахнулась та.

— Запомни, в постели нет ничего запрещенного или аморального. Если нравится — делай и получай удовольствие. Поверь, никто не будет ходить и кричать во все горло — Мавка трахалась с человеком и балдела от поцелуев темного духа. Бред! К тому же нам, девочкам, иногда можно чуть пошалить, когда рядом нет нашего мужчины.

— И все же это неправильно!!! Однополый секс…

— Да не было никакого секса. Ну пожамкамкала я тебе сиськи, ну потрогала письку — так что, из-за этого теперь вешаться, что ли? Забей и прими как данность — все и всем понравилось.

Нам еще не раз проделывать это втроем. Так что чем раньше ты перестанешь рефлексировать по этому поводу, тем лучше будет для всех нас.

— Да знаю я все! Просто мне сложно перестроиться…

— Так, дамы, хватит болтать. Я тут, понимаешь, лежу, весь такой красивый и совсем не уставший, а вы психоанализом занялись!!! А ну-ка, показали обе, как по мне соскучились!!!

Ох, зря я это сказал. То ли слова Навки дошли до светлой богини, то ли она сама приняла какое-то решение, но больше всех на мне скакала именно она, удивив даже темную темпераментом.

А уж как я-то удивился!!! Чуть до смерти не затрахали, самки озабоченные.

Зато, скажу я вам, спал я этой ночью как убитый, зарывшись в чьи-то сиськи — это ли не счастье? Ушли куда-то тревоги, ненужная сейчас злость, какие-то мелочные обиды — я просто спал и видел, наверное, хорошие сны…

Утро — как всегда, бодрит и требует действий.

Только семь утра, а моя дверь уже сотрясается от давно позабытых ударов, а за ней слышится бывший некогда ненавистным голос:

— Вставай, тупой мешок с костями, у нас тренировка!"

"Орк был в своем репертуаре. Я аж по нему соскучился. И чего он приперся? Отец его не предупредил, что ли? Ох, как же я счастлив!

— Ща я надеру тебе зад!!! — заорал я, спешно одеваясь и пытаясь спрятать кровожадную улыбку, чтобы он не сбежал.

Штаны, майка, легкая обувь — готов.