Индульгенция 4. Без права на сомнения

Врага? Союзника? Бога или демона?

Брандт первым нарушил тишину, его голос был хриплым, как напильник:

— Кто… что это, черт возьми⁈ Язык похожий на русский? По экипировке… Но эта магия…

— Это не просто магия, — прошептала я, приближаясь к барьеру, но не решаясь прикоснуться к нему. Он излучал холод и… невероятную сложность. Как кристалл, выращенный в вакууме. — Это… эфирное плетение. Чистое. Неискаженное. Как он…?

— Неважно КАК! — Мюллер всхлипнул, озираясь на темные туннели. — Они вернутся! Мы должны уходить! Сейчас же!

— А его? — Брандт ткнул стволом аркебузы в сторону купола.

— Он убил Людвига! — выкрикнул Мюллер истерично.

— Он избавил его от мук! — парировал Брандт. — И нас бы ждало то же самое. Смотри на него! Он же еле дышит! Бросим его здесь — и твари растерзают его за минуту.

Я смотрела на лицо незнакомца под куполом. Изможденное, красивое, бледное, с потеками крови у рта и на виске. Лицо человека, отдавшего все.

— Мы не можем его бросить, — сказала я твердо, голос не дрогнул. — Думаю, он — ключ. К «Дельте». К выходу. Ко всему. — я посмотрела на Брандта. — Капрал, помогите Мюллеру собрать все, что осталось от снаряжения. Патроны, гранаты, кристаллы — все. Мы должны продержаться.

— Или пока эта сволочь не сожрет нас всех, — мрачно закончил Брандт, но кивнул. — Ладно, доктор. Ваша ставка. Надеюсь, он очнется раньше, чем кончатся патроны и наша магия. Не знаю, как у вас, но мой источник пуст. Проклятые оковы высушили его до дня.

Он поволок оцепеневшего Мюллера к остаткам наших рюкзаков. Я осталась стоять у барьера. Прислушивалась к слабому дыханию незнакомца, вглядывалась в его черты, в пульсирующую лиловую бездну «Дельты» позади.

Тихий вой тварей в туннелях звучал все ближе. Надежда была тонкой, как паутинка. Но она была. Потому что пришел Он. Чужой. Спаситель. Наш последний шанс в этом Сером Аду.

Лагерь. Слово слишком громкое для этого жалкого островка света посреди моря тьмы и камня. Мы разбили его прямо здесь. В пещере смерти. У самого края пульсирующей лиловой бездны. Запах крови, гари и озона въелся в камни, в легкие, в самое нутро.