Индийский поход. Сотник

Из косого разреза вывалились сизые кишки, их владелец бросил саблю, схватился за живот, будто пытался не дать потрохам сбежать. Муса милосердно ткнул острием ятагана ему под подбородок. Узбек завалился набок, его сабля так крепко застряла, что продолжала качаться.

— Не зевай-догоняй! — крикнул я денщику, перепрыгивая через дергающееся в агонии тело и врываясь во внутренний дворик медресе.

В одной руке у меня был кинжал, от которого уже прилично досталось не одному бухарцу, а в другой — бесполезный, разряженный пистолет.

— Уходим! — крикнул я немногим проникшим в медресе вместе со мной. Мгновенно оценив обстановку, понял, что надо уносить ноги и воссоединиться с большей частью отряда — с такой толпой нам в рукопашной не совладать.

Что-то будто стегнуло меня бичом по икре правой ноги и точно ударило палкой чуть ниже подколенной чашечки правой.

— Сотник ранен! — заорал он что есть мочи.

На его крик откликнулась чуть ли не вся Особая сотня. Теперь уже пришел черед студентов спасаться кто может — через разбитую дверь во двор забегали с жутким гиком все новые и новые казаки и, выкрикивая «за Василича!», не щадили никого. В воздухе замелькали клинки, брызги крови разлетелись во все стороны, снова загремели выстрелы…

— Что там с ногами, Муса? — окликнул я денщика, не решаясь самому взглянуть на раны.

Татарин, продолжая удерживать меня за пояс, склонился.

— Пуля, — удивленно выкрикнул он. — Вскользь прошла, бинтовать надо, кровища так и хлещет!"

"Я почувствовал, как закружилась голова, но взял себя в руки.

— Надо — значит, бинтуй! Я зачем вам сумочки с набором для первой помощи придумал?

Муса осторожно меня отпустил, я покачнулся, но устоял на ногах.

— Надо отступать обратно на площадь, — решил я и, хлюпая набежавшей в сапоги кровью, двинулся не торопясь на выход.

Первый раунд городских боев мы не то чтобы проиграли, но точно не выиграли.

* * *Раны оказались пустяковыми, но доставляли неудобство. Я ходил теперь прихрамывая на обе ноги и опирался на свою шашку-бухарку вместо костыля.