Индийский поход. Хорунжий

На неплохом русском языке этот «колобок» произнес:

— Я аламан султана Букея, Бармак Муратов из туленгутского рода (1)! Приветствую тебя, посланец Белого царя, падишаха всех урусов! Мы ждали вас еще вчера — самые жирные бараны зарезаны, кумыс пенится в кувшинах, добро пожаловать в наши степи!

Если весь казахский отряд сидел на низкорослых, крепкой конституции лошадях, то под седлом Баймака плясал стройный аргамак-ахалтекинец, «небесный конь», древняя лошадиная кровь, поражающая своей грацией и изяществом.

Я буквально захлебнулся слюной при виде этого роскошного животного, цена которого составляла не меньше нескольких табунов традиционных казахских лошадок. Каково же было мое удивление, когда рядом с Баймаком возник всадник на еще более прекрасном коне. Золотой — так хотелось его назвать, он будто промчался сквозь самородную россыпь.

— Мынбасы, тысячник войска султана Букея, Джумальгедин, — представил мне новое лицо аламан. — Как обращаться к тебе, о добрый вестник?

— Петр Черехов, посланец походного атамана Орлова и его славных генералов, предводителей туменов — Платова, Денисова, Бокова и Бузина! Донское войско идет за мной следом, и гром его копыт сильнее поступи железных полков Судэбэй-богатура! — витиевато ответил я, но киргизы-бикеевцы прониклись.

На их луноликих лицах проступила смесь страха и уважения. Кто среди киргиз-кайсаков, узбеков, туркмен, сардов и прочих кочевников не помнит прославленного полководца того, кто потряс весь мир⁈"

"Великая степь все еще жила во времена Чингисхана.

Здесь древние предания перекочевывали в реальность, а реальность порождала мифы. Ханствами правили исключительно чингизиды, звания правителей, военных и чиновников в точности копировали иерирархат Монгольской империи, но не было главного — той яростной пассионарности, что выплеснулась на просторы Азии из далеких-далеких степей. Моя мгновенная оценка боеспособности казахов говорила об одном — не воины! Эту полутысячу, такую страшную, когда мчалась нам навстречу, мы помножили бы на ноль своей неполной сотней, не особо напрягаясь. Нам ли бояться пастухов, конокрадов и барантщиков, возомнивших себя войском! Допотопные луки, плохенькие сабли, редкие ружьишки, способные лишь напугать волчью стаю, покосившуюся от голода на овечью отару, полное отсутствие дисциплины и правильного строя — даже лица стоявших перед нами всадников выражали некую растерянность.