Индийский поход. Хорунжий

И за запасы воды, которой все меньше и меньше. Успеем ли мы добраться до Ембы, когда выпьем последний глоток?

На четвертый день пути, уже под вечер, когда солнце клонилось к западу, окрашивая небо в кровавые тона, а длинные тени ползли по земле, когда уже пришло время останавливаться и браться за лопаты, чтобы подготовить очередной лагерь, передовые дозорные подали сигнал. Тонкий свист, повторенный вдоль строя, означал «Вижу».

Я двинул вперед. Сквозь дрожащий от зноя воздух, на горизонте показалась легкая дымка.

— Дым, господин квартирмист! — доложил урядник, подъехавший ко мне.

— Заметил. Рассыпаться в цепь, тихо. Лошадей укрыть. Ружья зарядить. Ждите моего сигнала. Козин, с тобой вперед проедем, и десяток стрелков. Муса, и ты со мной.

Мы оставили основную часть отряда в небольшой лощине, где можно было укрыться от посторонних глаз, и двинулись вперед осторожно, держа дистанцию.

Вдали показалось пыльное облако, все больше и больше набирающее объем. Всадники, очень большая конная группа, и она неумолимо двигалась в нашем направлении.

(1) Рыбный промысел на Яике (с 1775 г. Урал) — старинная привилегия яицких казаков.

(2) Пулечница — емкость для хранения пуль, позволяющих быстро заряжать ружье, если закончились патроны. Натруска — пороховница для затравочного пороха.

Глава 7

— Тревога! — не выдержал Муса при виде вынырнувшей из пыли конной ватаги.

— Оставить! — одернул его Козин. — Вашбродь, мирные. Сабли в ножнах.

— Сам вижу. Стоим недвижимо!

Требовалось немалое хладнокровие, чтобы замереть при виде конницы, несущейся на тебя во весь опор.

Отряд, числом не менее пятисот человек, резко замер, не домчавшись до нас шагов тридцати. Еще клубилась поднятая им пыль, как вперед выдвинулся немолодой киргиз в богатом бархатном чапане, украшенном серебряной вышивкой и отороченным мехом чёрно-бурой лисицы. Он приветливо помахал нам рукой.