Индийский поход. Хорунжий

Видимо, это была общая идея — развитие его теории о нахлебниках, которую он нам поведал еще в Кунграде.

— Что делать будем?"

"Вопрос Орлова повис в воздухе. Все собравшиеся хорошо понимали: хоть крепости в Азии — это не европейские бастионы с фасами, контрфасами и равелинами, но и не глинобитные мазанки. Даже стены из пахсы — утрамбованной глины — могли выдержать артиллерийский обстрел, а штурм такой мощной цитадели превратится в кровавую бойню.

Платов, до этого внимательно слушавший, нарушил молчание. Его взгляд был острым, не скрывающим беспокойства.

— Укрепления серьезные, это факт. А теперь о наших делах, господа. Полевая артиллерия двух наших артиллерийских рот, как вы знаете, безнадежна отстала. Кони пали в проклятой степи, часть пушек завязли в грязи и песках. Доставить их сюда, к стенам Хивы, займет самое меньшее неделю. Если не дольше. А с полковой мы много не навоюем. Трехфунтовки и фальконеты хороши против туземной конницы, но против стен четырехсаженных… Карпов, что скажешь?

Полковник тяжело вздохнул.

Если в корпусах основные потери были в людях, то у него в стволах. Из 24 осталось лишь 19.

— В наличии имеем две гаубицы. Остальные, четвертьпудовые единороги и шестифунтовки, те, кои смогли перетащить через степь и пустыню, погрузили на каюки, отнятые у местных. Их уже везут сюда по реке. Но даже с ними мы бреши не пробьем. Мал калибр.

На лицах собравшихся отразилась растущая тревога. Я почувствовал, как она буквально разливается по шатру, как холодный пот по спине.

— Осада… — пробормотал Боков, известный своей педантичностью в вопросах снабжения, чей корпус, разбитый на партии, собирал провиант по кишлакам в стороне от движения главной колонны.

— Припасы уже на исходе. А забрать много у местных не выйдет. По распоряжению Аваз-инака караваны продолжают свозить все запасы в Хиву. Помешать мы им не смогли. Голод начнется в войске, Василий Петрович.

Лица полковников были бледными под загаром. Это не был банальный страх — они видели реальную угрозу катастрофы.

Армия без провианта, без тяжелой артиллерии, глубоко в чужой, враждебной стране, перед лицом хорошо укрепленного города…

Орлов снова закашлялся, прикрыв рот платком. Его плечи опустились. Кризис был очевиден для всех. Он тяжело вздохнул.

— Что будем делать, господа? — его голос был слабым, но вопрос прозвучал, как приговор. — Ситуация… критическая.

Тишина снова сгустилась. Никто не предлагал решения. Ожидать — гибель. Отступать — позор и гибель не меньшая.