Индийский поход. Хорунжий

— Как мне верить словам твоего инака, коль мои люди перехватили его приказ вождям йомутов начать партизанскую войну и мучить нас набегами?

Дюжа для достоверности потряс привезенным мною листком, покрытым арабскими письменами.

Йэлчи зарыдал, размазывая сопли по холеному откормленному лицу.

— Забирай его, полковник, — брезгливо махнул. — Да хорошенько допроси. А будет упираться, ты ему ухо отрежь. Очень эти басурмане за свои уши трясутся (1)!

Начальник разведки схватил за шиворот хивинца и поволок его из шатра.

Платов махнул мне, чтобы я подошел поближе.

— Ну, здравствуй, Петр! Рассказывай, как там на юге. Есть, чем старика порадовать? Только давай без своих миражей, лады?

Я широко улыбнулся. Быть добрым вестником всегда приятно. Такому и награда всегда положена, а я и не сообразил, какой царский подарок мне сделали полковники."

"— Разрешите доложить, господин генерал-майор, что силами трех полков авангарда полностью повержена неприятельская партия числом не менее двух тысяч человек.

Захвачена большая добыча, а в близлежащих кишлаках — множество верблюдов и провианта.

* * *Когда я рассказал атаману про большую добычу, не стал акцентировать его внимание, что и на поле боя, и в кишлаке йомутов мои казачки про себя не забыли и неплохо прибарахлились зипунами, вернее, их обрывками. Поотрывали с туркменских халатов и кафтанов шелковые, парчовые и хлопковые тряпки. На мой вопрос, а на фига, мне популярно разъяснили: на корпию и бинты.

Разумно, и этот ответ запустил поток мыслей у меня в голове на тему полевой медицины.

Приближались серьезные схватки и штурмы, так ловко, как под Куня-Ургенчем у нас выйдет далеко не всегда. Пока был поход, казаки лечились самостоятельно прихваченными из дома травками и… голодом, ибо самым распространенным диагнозом была дизентерия от гнилой воды. А как решается вопрос с колотыми и резаными ранами, с извлечением пуль? Поспрашивал и неожиданно выяснил, что главным ответственным за лечение в сотне казаки выбрали Козина как самого старого и бывалого. То есть, на него рассчитывали, что он и заштопает, и кости сложит, и осколки извлечет, и пулю вытащит, если глубоко засела — а если нет, то сам пострадавший ее выковорит пальцами или ножом. У Козина был некий запасец сданных ему трав, в основном, «ешмана», степной полыни, которую считали лекарством от многих болезней.

Пришел черед расспросов урядника, и, честно говоря, Никита меня удивил своими познаниями.